Рецензии на книгу «Отчаяние» Владимир Набоков

Борис Левинсон 5 часов 51 минуту
«Отчаяние» (1932, опубл. 1934) — шестой русский роман Владимира Набокова, в котором автор вновь — как прежде в «Короле, даме, валете» и «Камере обскуре» — обращается к немецкому материалу и криминальному сюжету. Берлинский коммерсант средней руки задумывает и совершает «идеальное убийство» с целью получить страховку, а затем пишет об этом повесть, перечитывая которую с ужасом обнаруживает зафиксированный в ней роковой изъян своего хитроумного замысла… В рамках детективной истории о мнимом...
Tarakosha написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Герой не моего романа

Какое громкое и опасное название у романа, наводящее на мысль, что герой его или автор оказались у опасной черты, когда все не мило, руки опускаются и нет никаких сил двигаться дальше. Ждешь действительно жизненную историю, полную драматизма.

Но читая этот роман, рассказывающий об одном коммерсанте, в один из дней решившем обмануть всех и вся, совершив идеальное по его представлениям преступление, убеждаешься, что скорее ты отчаешься от набоковских словесных вывертов, бесконечного позерства главного героя вкупе с его создателем, чем поймешь скучающего человека, придумавшего себе очередной способ обратить на свою особу внимание публики.

На протяжении всего текста не просто сквозит, выпирает из всех щелей снобизм и снисходительность. Бесконечные эгоцентризм и самолюбование главного героя воспринимаются как альтер эго самого писателя. При этом основная сюжетная линия не представляет особого интереса, словно еще раз напоминая, что идеального ничего не бывает.

Как всегда авторский стиль изложения характеризуется упоением витиеватостью слога, излишне -вычурного, расплывчатого и мутного, стремлением плести словесные кружева практически бесконечно.
Наверное, впору отчаяться, но стоит ли, когда у автора и без меня достаточно поклонников его творчества ?

Игра в классики. Тур № 15.
Собери их всех
Белая Сова. Кто на русского ?!

nika_8 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

История одного убийства

«Отчаяние» иногда называют финальной частью трилогии Набокова, объединённой немецкой темой. Первые две книги, «Король, дама, валет» и «Камера обскура», я читала пару лет назад и не помню подробности, но, по моим ощущениям, последний роман отличает более глубокое погружение в сознание главного героя. Если в первых двух произведениях Набокова больше действий, здесь всё сконцентрировано на внутреннем мире персонажа, все события читатель видит исключительно его глазами. Текст книги представлен как рукопись повести-исповеди, которую пишет главный герой, временами обрывая собственный ход мыслей и отвлекаясь от главной линии повествования.
Название отражает основной нерв произведения: оно действительно мрачное и уничтожающее веру в человека.
Герман Карлович - эмигрант, живущий в Берлине с женой Лидой. Он занимается торговлей шоколадом, но дела его в последнее время идут неважно. Девятого мая 1930 года главный герой приезжает по делу в Прагу, где случайно замечает на улице спящего бродягу Феликса. С этого момента в голове внешне респектабельного бизнесмена начинает зреть «гениальный» план…
Герман на протяжении мучительного монолога или, скорее, своеобразного диалога с читателем демонстрирует полное безразличие к окружающим его людям и исключительную фиксированность на собственной персоне. Набоков, конечно, умеет рисовать подобных персонажей (та же Магда из «Камеры обскура», хотя её такой, вероятно, сделало прошлое).
Можно даже подумать, что Герман специально пестует в себе хладнокровный эгоцентризм, предвкушая эффект, который он должен произвести. Вспоминая события, по всей видимости, недавнего прошлого («не я пишу, — пишет моя нетерпеливая память»), он не старается оправдаться. Отношение героя к своим потенциальным читателям-зрителям («высшая мечта автора: превратить читателя в зрителя…») противоречиво: он презирает «чернь» и одновременно жаждет убедить непросвещённую публику в своём «таланте». Для Германа важно показать читателю, что он вовсе не заурядный преступник, которого волнует только бубновый интерес. Нет, он прежде всего художник, творец, который задумал идеальное преступление (как там говорилось в известной песне, «моих грехов разбор оставьте до поры, в оцените красоту игры»). Герман верит, что его сумеречные мечтания не пресны, а наполнены энергией и творческим порывом.
И наверное, недаром в начале книги Герман сообщает о печальном пророчестве: ему когда-то, ещё в Москве, предсказали, что он кончит в сумасшедшем доме…

Темы сходства, раздвоения и зеркального отражения наполняют весь роман. Каким должно быть соотношение, пропорция между различиями и сходными чертами, чтобы мы решили, что эти два субъекта похожи? И насколько такое суждение может быть объективно? Люди, как правило, видят то, что хотят видеть, и способны начисто не замечать всё то, что их не устраивает, противоречит их «картине мира». Не случилось ли нечто подобное с нашим героем, который слишком увлёкся поиском сходства и, не потеряв физического зрения (как это случилось с Кречмаром из «Камеры обскура»), утратил способность видеть?
Один из персонажей романа говорит, что «художник видит именно разницу, а сходство видит профан».

Что же остаётся сделать герою в конце, как ни перечитать написанное и придумать заглавие для своей невесёлой истории.

Я стал читать, — и вскорe уже не знал, читаю ли или вспоминаю, — даже болeе того — преображённая память моя дышала двойной порцией кислорода, в комнатe было ещё свeтлeе оттого, что вымыли стекла, прошлое моё было живeе оттого, что было дважды озарено искусством. Снова я взбирался на холм под Прагой, слышал жаворонка, видeл круглый, красный газоём; снова в невeроятном волнении стоял над спящим бродягой, и снова он потягивался и зeвал, и снова из его петлицы висeла головкой вниз вялая фиалка. Я читал дальше, и появлялась моя розовая жена, Ардалион, Орловиус, — и всe они были живы, но в каком-то смыслe жизнь их я держал в своих руках. Снова я видeл жёлтый столб и ходил по лeсу, уже обдумывая свою фабулу; снова в осенний день мы смотрeли с женой, как падает лист навстрeчу своему отражению, — и вот я и сам плавно упал в саксонский городок, полный странных повторений, и навстрeчу мнe плавно поднялся двойник...

Язык Набокова традиционно вкусен и самобытен.
Как оказалось, по мотивам «Отчаяния» в 1978 году был снят фильм.

Medulla написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Набоков. Такой Набоков. ''Свет очей моих''. И по-другому не скажешь. Очередной роман, очередная литературоведческая головоломка, - я бы вообще скорее отнесла эту вещь Набокова к жанру литературоведческих экспериментов, а не художественному произведению как таковому. Несомненно, тут есть какой-никакой сюжет, герои вполне себе традиционны, однако…''Отчаяние'' – многослойная луковица, которую пытливому читателю предстоит очистить и насладиться: угадывая, расшифровывая текст и радуясь, когда код найден.

Хочу сначала отметить две параллельные плоскости в романе, которые, несмотря на все законы геометрии, все-таки пересекаются: первая – процесс сочинения романа, в котором должны быть – обязаны – сломаны все стереотипы ранее написанных произведений ( тут и пародия на Достоевского, и Конан Дойля); второе – сам сюжет и история двойников, раздвоения психики, сама идея ''двойниковости'' выступает как Замысел романа. И вот эти две плоскости в конце грандиозно пересекаются в безумии Германа. Герман...А вот ещё одна зацепочка для раскодировки ''Отчаяния'': Герман - наполовину немец и наполовину русский. И ключом становится, пожалуй, самый уважаемый писатель у Набокова – Пушкин и его ''Пиковая дама'', которая, кстати, послужила для Достоевского источником основных идей при написании ''Преступления и наказания'' ( Ф.М. считал Пиковую даму – одной из вершин русской литературы). Мотивы преступления, воплощение и особенно сумасшествие Набоковского Германа в конце романа – реверанс в сторону Пушкина и ключ ко всему роману. Набоковский Герман оказывается двойником Пушкинского. Опять всплывает тема ‘’двойниковости’’. Самое удивительное, что Герман - самый что ни на есть набоковский герой. И сам роман - традиционно набоковский.

Но Набоков не был бы Набоковым, если бы не зашифровал ещё несколько кодов: это магия цифр и дат в романе. Есть превосходная статья Труфановой И.В. ''Даты и цифры в романе В.В. Набокова ''Отчаяние''. И ещё на одну аллюзию обращу внимание: Данте. В самом начале романа Герман, как и герой Данте, восходит на холм (где он впервые встречает Феликса), который и становится для Германа началом спуска в преисподнюю греха (замысел, подготовка и исполнение преступления). Он питается этим грехом, смакует его, чтобы в конце пути сойти сума. Исчезнуть. Раствориться.

Набоков может читаться не только на уровне повествования, но, может быть, наиболее эффективно – на уровне рекуррентных мотивов, аллюзий к чужим текстам и любимых им словесных игр. В ткани его текстов следует замечать не только нити основы, разворачивающей сюжетное повествование, но и поперечные нити, с помощью которых ткется тонкий узор иного порядка. Читая на микроуровне сквозным образом его тексты, мы обнаруживаем ключевые мотивы и узнаем контуры разнообразных и более глубоких историй.


Из статьи ''Сок трех апельсинов'' Сендерович С.

Кто там говорит, что за словесной игрой у Набокова ничего нет? Есть и очень много, только нырять придётся глубоко. А в этом романе ещё и проследить творческий процесс написания самого произведения :)

nastena0310 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

История одного сомнительно гениального преступления

Дeйствительно, мeсто было глухое. Сдержанно шумeли сосны, снeг лежал на землe, в нем чернeли проплeшины… Ерунда, — откуда в июнe снeг? Его бы слeдовало вычеркнуть. Нeт, — грeшно. Не я пишу, — пишет моя нетерпeливая память. Понимайте, как хотите, — я не при чем. И на желтом столбe была мурмолка снeга. Так просвeчивает будущее. Но довольно, да будет опять в фокусe лeтний день: пятна солнца, тeни вeтвей на синем автомобилe, сосновая шишка на подножкe, гдe нeкогда будет стоять предмет весьма неожиданный: кисточка для бритья.

Давно не читала русской классики и прям поняла, что соскучилась! А уж то как пишет Набоков это отдельное удовольствие для меня. Обожаю его стиль, его игру со словами, его литературные выверты, несмотря даже на то, что порой от всего этого веет некоторым чувством превосходства и снобизма, ну да ладно, я готова ему это простить, ибо интересен он мне исключительно как автор, а что уж он там за человек был... Имхо, но если читать только авторов, которые приятны тебе как люди, читать в той же классике лично мне будет почти что и нечего) А так получила огромное удовольствие, практически проглотив этот небольшой роман о двойниках, зеркалах, преступлении и психическом расстройстве.

И снова Германия, страна ставшая или так и не ставшая новой родиной для огромного количества российских эмигрантов, бегущих от нового строя и новой власти. Герман Карлович, наш гг, человек необычный, ну, по крайней мере сам он себя таковым считает, возвышаясь над всем этим сбродом и чернью его окружающей. Жену Лиду он иначе чем наивной дурочкой и не называет, ее двоюродного брата Ардалиона, художника, любящего пропустить стаканчик-другой-третий, считает неудачником, и такими титулами он награждает практически всех, кого встречает на своем жизненном пути. Куда им всем до него! Вот он! Он, конечно, непризнанный гений, хотя толком и сам не может объяснить природу своей гениальности.

В один роковой день, путешествующий по Европе по делам фирмы, Герман натыкается на бродягу, человека без определенного рода деятельности и места жительства, но как две капли воды похожего на самого Германа, в чем тот видит знак судьбы, дающей ему шанс изменить свою жизнь к лучшему. С этого момента он одержим своим двойником и тем, как это можно использовать, в его голове созрел гениальный, по его мнению естественно, план преступного обогащения. И хотя сам он, будучи в диком восторге от самого себя, о деньгах упоминает лишь вскользь, пытаясь уверить потенциальных читателей (да и себя, пожалуй), что суть не в этих низменных бумажках, суть в его необычайном уме и хитрости, в том, как ловко и умело он все устроил, я лично ему не верю. Просто натура такая, которая не может признать, что и им, как и миллионами других людей, двигают столь банальные вещи как материальные блага.

Отсюда и попытка записать историю своего гениального преступления, дабы показать всему миру, как он, Герман, хорош, умен, неповторим итд итп Именно его глазами мы видим происходящее, его ушами слышим других действующих лиц, его словами создаются сцены и задники происходящего спектакля. Но даже такая техника не позволяет ему скрыть свое нутро, свое истинное лицо, все равно все проступает на поверхности, просачивается между строк и приводит к трагическому (для Германа опять-таки) финалу. И я считаю, что его трагедия не в том, что из-за раскрытия преступления ему грозит тюрьма, а то и что похуже, а в том, что никто так не то что не оценил масштаб его гения, но даже наоборот, разглядел в произошедшем форменную глупость. Сможет ли он теперь жить с этим? Сможет и дальше убеждать себя в совей нетаковости? Далеко не факт... И пронизанная с самого начала истерическими нотками, отдающая нарочитой достоевщиной история героя в конце показывает нам человека, назвать которого психически здоровым у меня лично язык не повернется.

Прочитано в рамках игр:
"Игра в классики" 2/5
"Книжное государство"
- Городские Объекты
"Школьная Вселенная" (Лабораторная Работа №1)

Ланочка Lanafly , спасибо за компанию!

JewelJul написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Сон про не сон

Мне стыдно в этом признаться, но в эту книгу я врубилась далеко не с первого раза. Мне кажется, я прочла ее дважды за один раз. Набоков везде такой, кручу, верчу, запутать хочу? И ладно бы только языком, язык у него потрясающий, чувство слога, стиль, витиеватые метафоры, неожиданно бьющие не в бровь, а в мозг. Не ожидала я, что буду читать Набокова и хохотать от метафор, сидя на верхней полке в поезде. Хохотать не от того, что это прям такой юмор-юмор, а от радости за мысль человеческую. Метафоры у него искристые, как Абрау-Дюрсо (тут Набоков в гробу перевернулся). В общем, то, что смущало меня у Степновой, например, веселит и радует у Фаулза и Набокова.

С сюжетом дела у меня сложились посложнее. Роман многослоен и похож на чехарду. Он прыгает сам через себя, заставляя ломать мозг. Это сейчас кто говорит, автор? Или главный герой? Или рассказчик? Или все-таки автор? Метароман. Роман о том, как главный герой пишет роман, о том, как главный герой задумал преступление с участием двойника главного героя. Сон про не сон, как по мне. Сложная структура, местами обрывчатые воспоминания... да и рассказчик крайне ненадежный. Встретил он двойника или не встретил? Убил он или не убил? Зачем он отправил Ардальона в Рим? Почему не послушался жену? Сошел он с ума или не сошел? Такие вот вопросы мучали меня на протяжение всей книги. И к какому-то определенному выводу я пришла, только прочитав критические статьи на "Отчаяние".

Отчасти "Отчаяние" напомнило мне "Записки сумасшедшего" Гоголя, но там все намного прямолинейнее и проще. Главный герой - такая же пренеприятнейшая личность, так что книга - из тез романов, где персонажей если не переносишь совсем, то с трудом терпишь. Но не вроде шляпника Броуди, когда хочется отдубасить его скалкой, а скорее как, не знаю, крыса такая, и сущность его крысиная раскрывается мееедленно, исподволь, с течением времени и повествования.

Эту книгу нельзя читать людям с некрепкой нервной системой, а также тем у кого корона на голове, представляю их возмущенные отклики "Что это было?", "Почему эта книга шедевр", "Главный герой - крыса", "Я не хочу копаться в этой мерзкой голове". Я сама была такою тысячу лет тому назад. Но книги перевоспитывают, учат, смею надеяться это был шажок на полпути к Изумрудному городу Джойсу/Пинчону/постмодернизьму.

ФМ 16/24
За совет и знакомство с Набоковым спасибо Ане Anutavn .

Tarbaganchik написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Небольшой, уютный, комфортабельный роман, как блестящий автомобиль либо новый чемодан, сладковато пахнущий кожей. Яркий, гладкий, округлый. В этом творении Набокова как всегда притягательна не только внутренняя атмосфера, но и внешняя оболочка, форма подачи, выпуклость написанного вовне: и к снисходительному партеру венценосных критиков, и к благодарной, шуршащей страницами галерке. А сюжет течет, переливается всеми оттенками набоковского слога и мастерства. И как же все это вкусно. И отчаянно. Отчаяние обязательно прорвется из записок Германа, обдаст своей оглушающей волной. И это, пожалуй, единственный недостаток романа. Или его главное достоинство.

Владимир Набоков в очередной раз рисует образ отрицательного персонажа, мещански обыденного, гладко причесанного, франтоватого, самоуверенного, но обязательно с червоточинкой и гнильцой. Это Герман, что подвержен жажде денег и так удачно подвернувшейся теме двойничества. Ведь бывают же в этом несовершенном мире двойники? Или индивидуальность превыше всего? Решать той серой массе людишек, что так презирал господин Герман. Он же играет со своим будущим читателем, заигрывает в своей кажущейся откровенности, сыпет символами, отсылками к Федору Михайловичу, крутит, крутит, загадывает. Талантливое лицедейство. Умелая игра в детектив. И вновь немецкий материал, вновь фоном немецкая тематика с тонкими, слегка сентиментальными, но все же ироничными приветами к «другим берегам», где давно уж нет той прежней русскости, ведь обитель охвачена новым «обновляющим» красным пожаром.

Сей роман увлекателен, с неподражаемой начинкой, хоть и слегка отталкивающей. И главный герой особенно привлекает внимание тем, что господин Набоков однажды сравнил его с самим Гумбертом Гумбертом. «Оба они душевнобольные негодяи, и однако, есть в раю зеленая аллейка, по которой Гумберту позволено один раз в году гулять на закате; но никогда ад не отпустит Германа ни под какой залог». Да, Герману такой аллейки не предоставлено. Лишь тропинка в зарослях его литературного творения, повести о присвоении чужой жизни. Пусть хотя бы там Герман иногда прогуливается, а отчаяние будет одолевать его вновь и вновь.

AnnaSnow написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Я прожил чужую жизнь!

И снова Набоков удивляет профессионализмом написания психологической составляющей своих главных героев, пусть их у него и немного, но как они расписаны, раскрыты, как вывернут на всеобщие обозрение их внутренний мир! Нет, писать так - это искусство, сплетать все так искусно и красиво, скользить к отчаянному концу. Еще один сильно написанный роман сего автора, который нельзя пропустить.

О, да, в книге есть самое большое отчаяние главного героя, Германа Карловича - это прежде всего его отчаянное пресыщение жизнью. Ему кажется, что он свернул по жизни не туда, попал в некую клетку, он наполнен пресыщением жизни. Еще бы - все ведь складывалось у него просто-обыденно, удачливо: неплохая работа, глуповатая, но любящая его жена, новый авто. В начале, была некая леность, а само отчаяние скрыто за праздными размышлениями о жизни, за разными потугами что-то изменит в себе, но привычка нормально жить и мыслить его останавливала. Именно это уже проглядывает, когда Герман встречи нищего Феликса. Он в первый раз после разговора с ним не уходит, а возвращается чуть позже - уже тогда, отчаяние вырваться из своего теплого болотца буржуазной жизни начало по-немного давить на него. Возможно, что это отчаяние исказило его восприятие и Феликс вдруг предстал его близнецом, хотя на самом деле он был не похож на Германа, от слова "совсем".

Отчаяние сплетается с безумием, а тут уж и предлог нашелся - финансовый крах, поэтому самое время разыграть криминальную драму, вполне объяснимую с точки зрения простого обывателя, но для Германа это прежде всего уничтожения своей копии, себя старого, дабы остался он обновленный, с судьбой, как чистый лист бумаги. Возможность получить второй шанс и заново все начать - это движет Германом, а не желание получить страховку. Сия идея уже зарождается в нем, когда он встречает бродягу в первый раз, возможно, что он бы все реализовал бы сразу, если бы у него было больше духа и времени.

Этот внутренний вопль "Я прожил чужую жизнь!" - он несет главного героя в сторону кривой дорожки, ведь соблазн исправить все легко, просто и за счет чужой жизни оказался непреодолимым.

Но вот в чем беда - реальность не поддается изменению, в отличии от сознания Германа, ее нельзя скорректировать по своему желанию полностью, поэтому преступление выплывает наружу, тайное становится явным и приводит к своим законным последствиям.

Эта книга описание своего маленького безумия, когда пытаешься изменить жизнь за счет чужого существования.

Anutavn написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Вот и появился еще один любимый автор в моем списке. Я вряд ли смогу написать что либо толковое по поводу книги. Хотя бы потому что понятно далеко не все, для этого еще много литературы нужно прочитать и перечитать. А вот слишком серьезно к этой книге относиться нельзя. Я ни в коем случае, не намекаю на то что книга легкая, отнюдь, но вот то как мастерски ловко, циннично и игриво ведется повествование в "Отчаяние" заставило меня, читателя сидеть с глуповатой улыбкой до ушей всю вторую половину текста.
Сюжет детективен, но жанр лично мне сложно определить, импонирует книга тем, что она непредсказуема (в отличае от многих детективов) некоторые повороты сюжета очень удивляют. Чем чем, а банальностью Набоков не грешит, поэтому и хочется прочитать у него все и сразу). Прекрасный слог, от чтения получаешь двойное удовольствие.
Герман, главный герой случайно натыкается на бродягу Феликса и понимает, что они просто как две капли воды похожи друг на друга. В этот момент демоны Германа берут верх и в голове зарождается коварный план....
В книге чувствуется как Набоков бросает вызов Достоевскому. Говорить об их сложных "взаимоотношениях" особо не буду, просто отмечу, что не смотря на свою неприязнь к Достоевскому, Набоков считал его "Двойника" лучшим произведением автора, тогда может это и не вызов, может это дань?
Книга о писателе, художнике, творце. Что же это сумасшествие, вымысел, реальность, а может просто сон? Не стоит забывать, что это всего навсего книга)

Высшая мечта автора: превратить читателя в зрителя, – достигается ли это когда-нибудь? Бледные организмы литературных героев, питаясь под руководством автора, наливаются живой читательской кровью; гений писателя состоит в том, чтобы дать им способность ожить благодаря этому питанию и жить долго

Книга прочитана в рамках игр Дайте две и Персона грата

И никак не могу не упомянуть julia_cherry , Юлечка спасибо тебе большое за него:), я еще не все понимаю, не все могу объяснить, но мне уже так нравится)))))

RizerReginal написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

В очередной раз убеждаюсь, что проза не для меня, читая эту книгу, мне хотелось убить, как автора, так и главного героя. Вообще Герман напомнил мне эмо, весь такой несчастный, с мыслью о смерти и с желанием, чтобы все страдали от его потери, при этом понаблюдав и посмаковав это состояние окружающих. Этакий не выросший подросток, да и сам факт депрессии мне не нравится, возможно это из-за того что я просто не в состоянии себе представить такое, так как сама являюсь вполне жизнерадостным человеком и в отчаяние меня попросту не загнать. Да и стиль повествования навевал лишь скуку, все эти ненужные кружева хотелось смахнуть как метой паутину. В общем, не моя книга и не мой автор.

Прочитано в рамках игр "Новогодний флешмоб 2019" и "killwish" - Спасибо за совет alisha_riv

laonov написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

В пору работы над "Преступлением и наказанием", Достоевский гостил у знакомых на даче. И вот, однажды, слуга, перепуганный, вбегает к хозяевам и говорит, что не войдёт больше в комнату "гостя", т.к. он слышал, что "гость", во время сна, бредящим шёпотом проговорился о замысле какого-то жуткого убийства.
Нечто похожее произошло и с романом Набокова, в котором обыгрывается "ПиН", точнее, замысел одного убийства в виде дневника а-ля "записки из подполья". Немецкий издатель, которому Набоков передал свой роман, побоялся его печатать, решив, что этот "странный русский" написал всё "взаправду".

Как писал Адамович : " Литература - приглашение в ад". Главный герой, с отсылающим к Пушкину именем Герман, "земную жизнь пройдя до половины", т.е. в возрасте героя "Божественной комедии" Данте, спускается в ад творческого замысла о романе, в котором он описывает убийство своего двойника.
И опять возникает образ "Двойника" Достоевского, которого, к слову, Набоков считал лучшим произведением у Достоевского, правда, оговаривается, что Достоевский "слямзил" многое в нём у гоголевского "Носа". Кстати, забавный факт в очередном сближении Достоевского и Набокова : Достоевский однажды сказал, что вся русская литература вышла из "Шинели " Гоголя. Адамович продолжил эту мысль, сказав, что Набоков вышел из "Носа" Гоголя, - н-да, прав был Адамович, звучит это двусмысленно.
Набоков повстречал на своём творческом пути своего инфернального двойника - Достоевского. "Убил" ли он его в себе? Как там в "Чёрном человеке" Есенина ?

И летит моя трость, прямо в зеркало, в переносицу...

Неприкаянность Германа, блуждающего подобно "носу", подобно неприкаянной душе, наблюдающей за своим телом и жизнью со стороны, по призрачному городу, похожего на декорации из "ПиН". Нос - сон... зеркало души и слова.
Герман ненавидит зеркала. Зеркала - недолюбливают Германа, норовя отразить что-нибудь безумное, что-нибудь исподтишка, глумливо медля улыбку отражения, показывая, что Ардалион ( пьяненькое отражение Ардалиона Иволгина из "Идиота"), "кузен" жены, занимается с ней, в его отсутствие, не такими уж и родственными делами...
Итак, однажды, Герман встречает на солнечной поляне лежащего человека, никому не нужного бедняка, как две капли воды похожего на него.
Создание жизни, души - искусство. А разрушение? Может ли разрушение стать искусством? Идеальное разрушение, словно бы в зеркальной ретроспективе странного сна, когда всё движется вспять : старушка, со зловещей улыбкой, спиной догоняет убегающего от неё, и опять же, спиной и на цыпочках, студента с топором над головой... тьфу ты, какой придурковато-чаплиновый образ! Лучше так : умирает человек среди поля. Время течёт рекой... и вот уже глаза становятся цветами, над карим, голубым блеском которых мерцают мотыльки. Жилы сплетаются с корнями кустов, на месте волос колосится трава - человек слился с природой. Приходит художник и пишет прекрасный пейзаж, до странности напоминающий что-то человеческое... Ну, или проще : по легенде, Микеланджело убил одного бедняка, чтобы написать с него свой шедевр. Чорт! Откуда тональность дневника Германа в этом месте рецензии? Продолжим.
Набоков, вслед за пушкинским "Сальери", ставит вопрос о "гении и злодействе", о сладострастии творческого разрушения, или же саморазрушения? А? Ну вот, опять эта тональность....
Порой причиняя зло другому, мы хотим лишь в зеркале "другого" причинить зло себе же, но исподтишка, наказав в себе нечто, что боимся осудить напрямую, посмотрев этому "нечто" в глаза. А тут, не "наказание", а убийство, т.е. метафизическое самоубийство, негатив самоубийства, с есенински-дориан-греевым ужасом разбития живой картины "зеркала" своей же тростью.
Тут уже бунт похлеще карамазовского; тут физическое отрицание образа и подобия божия, отрицание бессмертия.
Да и что есть бессмертие как не небесный двойник жизни? Спотыкающаяся, кающаяся теплота инерции сознания и жизни, вдруг остановившихся, но перешедших в энергию и свет, летящий во тьме по привычке : звезда погасла, но свет от неё живёт мириады лет...
А может, никакого рая и нет? Может, и жизни то ещё нет? Так, спал себе Адам в саду, а дьявольский насмешник нашипел, нашептал ему странные сны, притворившись Евой, заманивая в ад безумия жизни.
Вот в чём трагедия Германа и души на земле : боязнь всецело опереться на бога ли, творчество ли, жизнь и любовь, ибо всё это может оказаться сном, чужим сном ( "всё позволено!" - гласит мораль снов,- делай что хочешь, если осознал, что спишь, что мир - сон.) Всё это нас уже предавало, ибо не доглядело за нами в раю : тут экзистенциальный трагизм детской, озлобленной души.
Вдвойне забавно, что Набоков иронично поддевая Сартра, написавшего забавно-разгромную рецензию на "Отчаяние", назвал "Германа" - отцом экзистенциализма.

Дальше...

noctu написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Самое забавное и интересное в этом романе - подколки в сторону Достоевского и некоторые удачные описания героев в набоковском стиле, но в целом произведение больше разочаровывает.

Я читала и все думала о названии книги, в которой нет ни капли отчаяния - герой ни от плохой жизни решается на поступок, встречая случайно якобы своего двойника. Что толкает его на осуществление плана - не совсем стало мне ясным, потому что стиль первой части книги очень прерывист и оставляет многое недосказанным. Потом же повествование оседает в берегах, но становится еще более обманчивым. Все происходящее с Германом нужно ставить под вопрос, так как он явно не договаривает. В одном месте говорит, что с женой у них все безоблачно, но это не правда, так как явно чувствуется его токсичность, что потом подтверждается письмом Ардалиона и постоянными обращениями Германа к жене "моя дура". Так вот, возвращаясь к названию - в англоязычной вики прочитала информацию про игру слов в оригинальном названии, которая больше имеет смысл, чем русский перевод -

French-speaking Nabokov chose a word (despair) which in French means 'some pairs', or simply 'pairs' (des paires). But it also means, so to speak, 'to undo a pair', to 'dis-pair'



И в Германе кажется как никогда много Набокова с его любовью к игре слов, к позерству и смотрению свысока. Пусть Набоков сам говорит, что роман его получился наименее белоэмигрантским, все равно летят из него шпильки и стрелы во все стороны. Так что досталось тут не только Достоевскому.

Пока читала первую часть, все хотела, чтобы побыстрее уже приблизилось повествование к развязке, но когда она внезапно наступила задолго до конца - я даже как-то подрастерялась. После совершенного преступления, задуманного и исполненного с такой холодностью, Набоков немного заигрывает с муками совести, потыкивая Достоевского и презрительно хмыкая в сторону Раскольникова, но последний с его тварью дрожащей будет продолжать волновать читателей, а вот будет ли волновать их Герман столько же времени спустя с его неглубокой внутренней жизнью? Меня же нежелание автора психологизировать роман разочаровало.

Тленный моб (6/12)
Вокруг света