Алла Горбунова - Конец света, моя любовь

Конец света, моя любовь

3.7
3 хотят послушать 10 рецензий
Год выхода: 2021
7 часов 12 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Взросление в 90-х как страшная сказка: «Конец света, моя любовь», книга-лауреат премии «НОС»-2020!

Детальная, проникающая под кожу достоверность переплетается с причудливой фантасмагорией, чтобы передать сложный опыт взросления в 1990-е. Каждый поэт – шаман, и управляет словом магически, даже принимаясь за прозу. Кажется, именно так Алле Горбуновой удается передать невыразимое, рассказывая о своих героях – детях, студентах, нищих, молодых поэтах, балансирующих между тоской и эйфорией, святостью и падением.

Алла Горбунова – поэт, прозаик, критик, лауреат премии «Дебют» (2005) и Премии Андрея Белого (2019).

Пресса о книге

«Ошарашивающе разнообразная и при этом безупречно целостная, обнаженно искренняя и причудливо изобретательная, наивная и мудрая, пугающая и уютная – книга Аллы Горбуновой словно намеренно ускользает от любых однозначных эпитетов, или, вернее, вмещает их все, оставаясь в то же время чем-то неизмеримо большим и попросту иным».

Галина Юзефович

«Можно предположить, что это книга о детстве и юности автора, пришедшихся на 1990-е. А может быть, это детство выдуманное, или любое человеческое, неважно. Так или иначе – это книга удивительной силы, откровенная и где-то даже жестокая, полная самой хрустальной нежности. Подростковые неврозы и бытовой постсоветский абсурд смыкаются здесь с древними сказочными архетипами и темным лесным колдовством – чтобы выйти в финале к ослепительному свету вечной детской Родины, где всё любовь и радость, и всё всегда впервые».

Юрий Сапрыкин

«…чувство юности как постоянно длящейся катастрофы, растянутого взрыва. Русские 90-е с их уличным бандитизмом, памятью об Афгане, Чечней, модой на эзотерику дают этому чувству материю, но само оно больше. „Сникерсы“ и „Балтика“ становятся элементами того языка, на котором говорят вечные детско-подростковые любовь и обида, адресованные каждому и никому».

Игорь Гулин

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную лексику

Лучшая рецензияпоказать все
majj-s написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Бэд трип длиною в жизнь

как о праисконной боли рыбки снулые поют
как о боли неизбывной как о радости о дивной
мышки в мусоре поют

Нет, Алла Горбунова не из числа поэтов, стихи которых сами врезаются в память. И не из тех, услышав или прочитав кого, задохнешься на мгновение: как хорошо! Нет в них ни многозначности, ни рифмы, ни ритма. Ни пушкинской гениальной легкости, ни бродской упоительной непростоты, ни живости и забавности панчлайна, которому случается наполнить неожиданным смыслом текст Быкова, уже, кажется, взвешенный, измеренный и почти положенный на приготовленную для него полку. Ее стихи больше всего похожи на шизофреническое бормотание. Однако поэт. Критики превозносят уникальность субъектно-объектных игрищ, полиметрические конструкции и сновидческие топосы; а стихи переводятся на немыслимое количество языков. Пущай ужо.

Как прозаик Горбунова нравится мне больше. Не в смысле "нравится", а в том, что "Конец света, мою любовь" дочитала до конца и бросить желания почти ни разу не возникло. Не открою Америки, если скажу, что читателя привлекают крайности. Об обычных людях, живущих свою простую жизнь, каких-нибудь гриппующих Петровых нужно уметь написать интересно. О богатых и знаменитых или представителях противоположного края, маргиналах, можно что угодно. Фактура, декорации, антураж обеспечат необходимый объем внимания.

Самой по себе респектабельности, без душка скандальности, тоже, как будто, чего-то недостает. Ну что такого уж интересного в том, что такой-то посол присутствовал на таком-то приеме? Разве что туалеты присутствующих дам. То ли дело, если у кого-то из приглашенных случился удар или в зал ворвались представители протестного движения, или ассенизаторская машина опорожнила на собравшихся нутро. Вот это было бы да, интересно.

Или когда молодая, но уже довольно известная поэтесса публикует рассказ от первого лица о бурной юности, в которой нашлось место дурной компании, бродяжничеству, алкоголизму, употреблению веществ, проституции - вообще крайне эпатажному и девиантному поведению. При этом некоторые - да слишком многие - детали заставляют думать, что книга автобиографична. Я хотела бы спросить тех, кто захлебывается от "Конца света..." восторгом: господа, у вас что, аносмия? Вы не чувствуете, что это смердит? Начисто отключились моральные цензы? Да перечитайте, в конце концов, Владимира Владимировича (не Путина), у него в книжке "Что такое хорошо и что такое плохо" все подробно расписано. И вот он, кстати, был поэт, несмотря даже на "Окна роста".

В книге четыре части. Первая "Против закона" апология пубертатного бунта, когда ленивый и наглый подросток говорит: "А вот не буду этого делать. и вообще, назло бабушке, отморожу уши". Подробный и не лишенный унылой поэтики рассказ о том, как, юной девой, бухала в сомнительных местах, общалась с отребьем, валялась пьяной в канавах, но при этом: "Я была девственница!" Да неужели? Женщина, если ты еще не заметила, физически куда слабее мужчины. А упившись до положения риз, да к тому же проводящая время в определенном обществе - так и вовсе кандидат в прозекторскую. На худой конец в кожвендиспансер.

Вторая часть "Бар "Мотор", короткие рассказы в стилистике славянского магреализма, объединенные местом действия - окрестностями базы отдыха на месте заброшенного пионерлагеря, где прошло бунтарское детство героини. Мрачновато, скучновато, страшновато и в целом оставляет ощущение разрозненных баек, которые записывались в разное время, чтобы при оказии книжки быть извлеченными из чулана, и отредактированными для придания целостности. Некоторые очень недурны "Тот самый день", например.

Третья "Иван колено вепря" срывается в откровенный хардкор. Ранний Сорокин, Мамлеев и Масодов в одном флаконе, хотя в несколько сниженном (во всех смыслах) софтовом варианте. Но! "Домашняя порностудия Гришки Стрюцкого" очень хороша, с "Моим первым схизисом" я смеялась, за это, как правило, автору многое прощается. А "Брошена на землю" прямо-таки маленький шедевр.

Заключительная четвертая часть "Память о рае" приличного качества автобиографическая семейная проза, для разнообразия не вываливающая героиню-рассказчицу, ее близких и весь мир в дерьме, по контрасту воспринимается, в самом деле, возвращенным раем. А перлы, вроде: "Я уже мыслила как философ, но еще не умела вытирать себе попу" - и прочий аттракцион немыслимой откровенности, очень еt украшают. Горбунова умничка, из тех людей с каузальным талантом, которые могут ходить по грязи, и грязь к ним не липнет. Это ведь тоже своего рода чудо. Хотя и не того рода, что хождение по воде. Совсем не того.

Источник

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
5 слушателей
0 отзывов


majj-s написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Бэд трип длиною в жизнь

как о праисконной боли рыбки снулые поют
как о боли неизбывной как о радости о дивной
мышки в мусоре поют

Нет, Алла Горбунова не из числа поэтов, стихи которых сами врезаются в память. И не из тех, услышав или прочитав кого, задохнешься на мгновение: как хорошо! Нет в них ни многозначности, ни рифмы, ни ритма. Ни пушкинской гениальной легкости, ни бродской упоительной непростоты, ни живости и забавности панчлайна, которому случается наполнить неожиданным смыслом текст Быкова, уже, кажется, взвешенный, измеренный и почти положенный на приготовленную для него полку. Ее стихи больше всего похожи на шизофреническое бормотание. Однако поэт. Критики превозносят уникальность субъектно-объектных игрищ, полиметрические конструкции и сновидческие топосы; а стихи переводятся на немыслимое количество языков. Пущай ужо.

Как прозаик Горбунова нравится мне больше. Не в смысле "нравится", а в том, что "Конец света, мою любовь" дочитала до конца и бросить желания почти ни разу не возникло. Не открою Америки, если скажу, что читателя привлекают крайности. Об обычных людях, живущих свою простую жизнь, каких-нибудь гриппующих Петровых нужно уметь написать интересно. О богатых и знаменитых или представителях противоположного края, маргиналах, можно что угодно. Фактура, декорации, антураж обеспечат необходимый объем внимания.

Самой по себе респектабельности, без душка скандальности, тоже, как будто, чего-то недостает. Ну что такого уж интересного в том, что такой-то посол присутствовал на таком-то приеме? Разве что туалеты присутствующих дам. То ли дело, если у кого-то из приглашенных случился удар или в зал ворвались представители протестного движения, или ассенизаторская машина опорожнила на собравшихся нутро. Вот это было бы да, интересно.

Или когда молодая, но уже довольно известная поэтесса публикует рассказ от первого лица о бурной юности, в которой нашлось место дурной компании, бродяжничеству, алкоголизму, употреблению веществ, проституции - вообще крайне эпатажному и девиантному поведению. При этом некоторые - да слишком многие - детали заставляют думать, что книга автобиографична. Я хотела бы спросить тех, кто захлебывается от "Конца света..." восторгом: господа, у вас что, аносмия? Вы не чувствуете, что это смердит? Начисто отключились моральные цензы? Да перечитайте, в конце концов, Владимира Владимировича (не Путина), у него в книжке "Что такое хорошо и что такое плохо" все подробно расписано. И вот он, кстати, был поэт, несмотря даже на "Окна роста".

В книге четыре части. Первая "Против закона" апология пубертатного бунта, когда ленивый и наглый подросток говорит: "А вот не буду этого делать. и вообще, назло бабушке, отморожу уши". Подробный и не лишенный унылой поэтики рассказ о том, как, юной девой, бухала в сомнительных местах, общалась с отребьем, валялась пьяной в канавах, но при этом: "Я была девственница!" Да неужели? Женщина, если ты еще не заметила, физически куда слабее мужчины. А упившись до положения риз, да к тому же проводящая время в определенном обществе - так и вовсе кандидат в прозекторскую. На худой конец в кожвендиспансер.

Вторая часть "Бар "Мотор", короткие рассказы в стилистике славянского магреализма, объединенные местом действия - окрестностями базы отдыха на месте заброшенного пионерлагеря, где прошло бунтарское детство героини. Мрачновато, скучновато, страшновато и в целом оставляет ощущение разрозненных баек, которые записывались в разное время, чтобы при оказии книжки быть извлеченными из чулана, и отредактированными для придания целостности. Некоторые очень недурны "Тот самый день", например.

Третья "Иван колено вепря" срывается в откровенный хардкор. Ранний Сорокин, Мамлеев и Масодов в одном флаконе, хотя в несколько сниженном (во всех смыслах) софтовом варианте. Но! "Домашняя порностудия Гришки Стрюцкого" очень хороша, с "Моим первым схизисом" я смеялась, за это, как правило, автору многое прощается. А "Брошена на землю" прямо-таки маленький шедевр.

Заключительная четвертая часть "Память о рае" приличного качества автобиографическая семейная проза, для разнообразия не вываливающая героиню-рассказчицу, ее близких и весь мир в дерьме, по контрасту воспринимается, в самом деле, возвращенным раем. А перлы, вроде: "Я уже мыслила как философ, но еще не умела вытирать себе попу" - и прочий аттракцион немыслимой откровенности, очень еt украшают. Горбунова умничка, из тех людей с каузальным талантом, которые могут ходить по грязи, и грязь к ним не липнет. Это ведь тоже своего рода чудо. Хотя и не того рода, что хождение по воде. Совсем не того.

Источник

lapickas написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Нда. Таки не всегда я понимаю современную литературу, каюсь) Особенно, гм, нестандартного свойства. Иногда - вот прямо прекрасно сходимся, а порой, как в этом случае - ходим кругами да так и расходимся. И вроде написано все бойко (хотя обилие мата меня все же временами напрягало, каюсь), и вроде времена вполне нынешние, знакомые, и вроде даже было, чему отзываться (в последней части, про рай детства, особенно) - но в целом получилось все равно как-то мимо. Структура необычная - начинается все с безумного, на грани, подросткового бунта, с хождения по краю, черпания всякого неприглядного, но еще не до "в омут с головой", и даже с налетом юношеской романтики. Дальше - глубже, то в омут, то наружу, и реальность все больше перетекает в какую-то изнанку, с какими-то полузверскими полусказками, и в какой-то момент вообще забываешь, что повествование имело что-то общее с реальностью. А потом, когда читателя уже погребло под всем этим - внезапно прыжок обратно, в тот самый рай детства, какое бы оно ни было, где ребенку бывает хорошо и где так мало для этого нужно. А чтобы вы не забыли, откуда вынырнули в процессе чтения, тут и там вам будут подмигивать-подрагивать тревожные звоночки, которые развернутся потом вот в то самое, прочитанное, а может, и не развернутся, а может вы вообще все это себе сами нафантазировали. В общем, композиционно - понимаю, стилистически - ну, не мое, но понимаю, а в целом - как-то в итоге не сложилось. Видимо, просто не мое. Но не бросила же, и желания бросить не возникало. Просто читать что-то еще тоже не захотелось. Тоже опыт)

satanakoga написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Как-то не очень. Автофикшен в наивной манере попадается уже не впервые. Видимо, новая мода. Но это работает, когда есть искренность, надрыв, травма или талант, а тут только перечисление событий, людей и вещей. Слушала такую и сякую музыку, моя подруга имела классные сиськи, чёрные волосы и крутой нрав, в таких-то местах я пила (рынок, вписки, подворотни), "папа приехал и привез мне палмолив для тела", "из машины какие-то парни крикнули нам с подругой "привет, красавицы!". Да у меня дневник был в том возрасте кучерявей написан.
Хорошо, что автофикшена стало много, значит, люди стали больше в себе разбираться и откровенно об этом говорить. Но с другой стороны, требования к нему меньше и к нему лояльнее относятся. Пиши как хочу, я автор и я так вижу/помню и всё такое. Как было, так вам и вывалю. Простенько, без всяких, уровень дневниковых записей, не большая литература, а литературка скорее.
Однако, автофикшен бывает разный. Я за вариант Мещаниновой - яростная искренность на грани истерики, болезненное проговаривание травм из детства, причем настоящих травм, не сытых бунтов. Это хорошо и сильно, даже если не идеально стилистически. А нехорошо - это вываливать на читателя весь свой "творческий архив", состоящий из дневничковых записей и дневничковых записей (те же слова, описания, люди и ситуации), перепрошитых с мистикой и типа философией, а также совершенно дурацкими сюжетами, похожими на незаконченные синопсисы. Но авторы, которые умеют из недоделок и страннотин конфеты и кайф-мороженое делать, уже есть. Возьмите сборники Токарчук или даже Лею Любомирскую (очаровательный сборник Лучшее лето в ее жизни , а особенно заглавный рассказ)

Asmosen написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Русская жуть и русский рай

В одной из рецензий, что я успела прочесть, эту книжку назвали русским литературным метамодерном. Не согласиться сложно, слишком уж глубокий водоворот из жизни и смерти, искренности и иронии, реального и безумного, конъюнктурного и вневременного. Все эти многочисленные слои повествования не просто накладываются друг на друга, но удивительно органичным образом сплетаются, чтобы в конце закольцеваться в самом светлом и настоящем из того, что можно представить на фоне постсоветского упадка.

Первая часть книжки представляется мне рассказом о детстве и юности в 90-х — начале 00-х, звучащим из уст разных девочек. Эта часть очень бытовая и очень женская, одновременно по-балабановски жуткая и по-девичьи трогательная. Жуткая в своих пропитанных духом времени декорациях и судьбах, трогательная — в изображении женского взросления с его влюбленностями, бунтами, любовно-ненавистными отношениями с семьей и собой, болезненной сексуальностью и свободой.

Вторая часть — моя любимая — оставляет балабановских братков и проституток чуть отдаленным, но все еще заметным фоном и превращает все происходящее в темную русскую народную сказку. Жуть русских 90-х обволакивается жутью мрачных потусторонних сил, и читателю предлагают пройти через эту жуть, безумие, травму, чтобы в конце вместе с героями обнаружить в себе что-то ценное.

Третья часть состоит из коротких рассказов и зарисовок. Сказочных, бытовых, пугающих, непонятных, мудрых, безумных, отдающих где-то Сорокиным, где-то — Пелевиным. Эксперименты над формой и стилями вносят дополнительный хаос, впрочем, только добавляющий книжке общей органичности. Чем ближе ее конец, тем меньше ощущается дух времени, который наполнял ее в самом начале, тем больше чувствуется некая вневременность, которая достигнет своего предельного выражения в последней части.

Память о рае — так называется последняя часть книги — представляет собой очень трогательную ностальгическую повесть о детстве, на этот раз автобиографическую — на это указывает неслучайно впервые прозвучавшее имя писательницы. И детство это настолько светлое, что его не омрачают ни сложные отношения с родственниками, ни первый тревожный звоночек психического расстройства, ни 90-е, проходящие будто бы совсем мимо и имеющие значение куда меньшее, чем мерцание светлячков, солнце за окном и кусты жасмина в саду, потому что все это — райское, вневременное, настоящее, это — навсегда.

Последняя часть возвращает читателя к первой, закольцовывая повествование. Никого уже, наверно, не удивишь подобной многослойностью, впрочем, поразительно целостной. Меня удивило то, как после всего этого коктейля из худших проявлений русских 90-х, жутких потусторонних сущностей и самых мерзких форм насилия — психологического, бытового, физического — книжке удалось оставить у меня светлое, даже оптимистичное послевкусие, ощущение проработанных травм и давно забытого настоящего.

trampampuska написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Художественные книги оставляют послевкусие. Но эта - похмелье

Ну буквально изо всех источников, которые попадались мне в руки, трубили, что за прошлый год одна из самых заметных книг - это «Конец света, моя любовь» Аллы Горбуновой

.

Отметила упоминание раз, другой, третий, посмотрела оценку и бегло - рецензии на лайвлибе: что-то не сходилось. На фоне восторженных критиков, простые читатели явно не были так единодушны. Но главное, пробегая по рецензиям, я не могла понять: так о чём там, в целом? После прочтения, сошлось: а, вот почему всё так.

.

Дело в том, что восприятие этой книги будет по мере чтения проходить градации от «окей, я все понял» до мемного «ни... не понял, но очень интересно». Поэтому ответ «про что» неоднозначный.

.

С одной стороны, книга похожа на сборник разных сюжетов. Все - с собственными заголовками. Каждый словно демонстрирует, на что способна писательница: могу в мистику, могу в реалистическую драму, могу в модную «генеалогическую прозу»

.

С другой стороны через всю книгу проходят магистральные образы. Под разными именами, но с одинаковыми судьбами, они во-первых позволяют разным сюжетам переплетаться, а фантастическим и условно «реальным» мирам проникать друг в друга, во-вторых, следя именно за ними, ты приближаешься к пониманию «к чему всё это», а заодно и к «смыслу названия»

.

И кажется мне, что смысл книги излагается цитатой из неё: «Есть только детство и смерть». Ведь один из многих лейтмотивов книги - это тоска по ушедшему детству: времени,  когда человек обычно узнает о конечности бытия, и впервые сталкивается через это знание со своим личным «концом света» (а это очень страшно). Но также в детстве остаётся и первая настоящая любовь (в широком смысле). И когда она уходит, то и детство - этот символ утраченного рая, неоднократно появляющийся в тексте - заканчивается

.

Из-за того, что текст написан где-то легко, а где-то тяжко, пробираешься через него как через лес: есть и поляны, есть и чащи. Довольно много в книге - о «неприглядной» стороне жизни, а кое-где и вовсе «мракобесие и джаз». Все это заставляет колебаться в ответе на вопрос: «как тебе книга?». Ведь умом-то понимаешь, что такая форма - часть плана, но не люб этот план тебе, ох не люб:)

.

Вот и осталось ощущение, что 300 страниц подряд в меня вливали нелюбимый мартини, а наутро проснулась с похмельем. И с обогащенной картиной мира, да

.

Общая оценка: 5/10

admin добавил цитату 2 месяца назад
Она хотела достичь иной жизни, даже если для этого тело должно погибнуть. Это было бесконечное презрение к законам плотского царства ради того, чтобы обрести истинную свободу от мира.