Светлана Мосова - Василеостровские мечтатели

Василеостровские мечтатели

3 прослушали и 1 хочет послушать 3 отзыва
41 минуту 36 секунд
  • Советую 2
  • Советую 1
  • Советую 1
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Светлана Витальевна Мосова — российский писатель, журналист, сценарист.
Повесть о жизни обитателей Васильевского острова – Симона, Веры Петровны, Егора…

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
7 слушателей


Светлана поделилась мнением 2 месяца назад
мило
Моя оценка:
Айюга № 5 в рейтинге
поделилась мнением 3 месяца назад
не оторваться
полезно
Моя оценка:
Классная работа звукооператора! Спасибо!
Короткий, но очень наполненный рассказ, пронизанный тонким юмором, изящным сарказмом и глубокой симпатией к персонажам.
Михаил № 1 в рейтинге
поделился мнением 3 месяца назад
Моя оценка:
Айюга добавила цитату 3 месяца назад
И кстати, принимаем тебя в авторы. А что? Давай попробуй. С твоим-то багажом!.. Только предупреждаю: никакой литературы в тексте — вещь испортишь. Все на уровне «мама мыла раму». Не более того.
— Да я такое дерьмо читать не могу — не то что писать!..
— Гордыня! — поморщился Егор.
Айюга добавила цитату 3 месяца назад
Бизнесом решил заняться. С одним приятелем. Очень порядочным человеком.
— Ну, для этого тебе мерзавец нужен, а не порядочный человек, — заметил Симон. — С порядочным прогоришь.
— Ну, мерзавец быстро найдется, за этим дело не стан
Айюга добавила цитату 3 месяца назад
Пью, ибо сугубо страдать хочу. Бедность не порок, это истина. Знаю я, что и пьянство не добродетель, и это тем паче. Но нищета, милостивый государь, нищета — порок-с, — так, кажется, начинал свою исповедь Раскольникову Мармеладов?..
Айюга добавила цитату 3 месяца назад
Ведь что такое жизнь? — утрата желаний.
Айюга добавила цитату 3 месяца назад
Симон жил плохо. И это было хорошо. Потому что, если бы Симон жил хорошо, ему было бы еще хуже: быть счастливым недостойно, считал Симон. <…> Как и миллионы сограждан, Симон жил эмигрантом в своей отчизне, повернувшейся на переломе эпох к Симону задом, а к людоедам передом, и даже перчатка у Симона, как у эмигрантов Набокова, была всегда овдовевшая.