Цитаты из книги «О, я от призраков больна» Алан Брэдли

20 Добавить
Есть такие места, с виду тихие и сонные, но постоянно словно по волшебству притягивающие всяческие неприятности и происшествия. Старинное английское поместье Букшоу, где обитает нелюдимый полковник де Люс с тремя дочерьми, — как раз такое. И главный магнит для неприятностей — это младшая дочь, одиннадцатилетняя умница Флавия де Люс, любительница чужих дел, химии и дедукции. Хотя в этот раз она не при чем! Полковник де Люс, пытаясь свести концы с концами, отдает Букшоу в аренду для съемок...
Временами старый добрый стрихнин — именно то, что надо.
- Старшие сестры всего мира очень похожи: полчашки любви, полчашки презрения. Я сама не могла бы дать лучшего определения!
«Я люблю книги, в которых всегда идет дождь. Это так похоже на настоящую жизнь».
Я сразу же поняла, что великая актриса не может быть более великой, чем когда играет в собственной жизни.
Что-то в её зеленом наряде и красном лице напомнило мне... где-то я видела такие же цвета. Что же это такое... О да! Точно! - Ты напоминаешь флаг Португалии.
Спокойно, старушка, сказала я себе. Это всего лишь смерть.
— Как вы знаете, мисс Флавия, моя память не такая, как прежде.
— Ничего-ничего, Доггер, — ответила я, похлопывая его по ладони. — Моя тоже. Да вот, не далее как вчера я держала в руке щепотку мышьяка и куда-то положила его. И ради всего святого, не могу вспомнить, что я с ним сделала.
— Я нашел его в масленке, — сказал Доггер.
- Ты никогда не устаёшь от этой книги? - Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет. - Тогда зачем утруждаться?
Рождество почти наступило. Скоро здесь будет Дед Мороз. И гробовщик.
Как любая сестра книжного червя, я знала названия миллионов книг, которых не читала.
Я не могу придумать ни одной причины для жестокости моих сестер. Что я им сделала? Ну, конечно, я их травила ядом, но несильно и только в отместку.
Книги — словно кислород для ныряльщика. Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки.
— Проклятье! — сказала я, поднимая трубку. — Алло… Флавия? Я не вовремя? — О, здравствуйте, викарий, — сказала я. — Извините, я только что ушибла колено о дверной проем. Из «Книги золотых правил Флавии»: если тебя застали за руганью, дави на жалость.
— Но зачем? — спросила я.
Смысла в этом не было. Если все дороги закрыты, какой смысл расчищать дорогу перед парадной дверью?
— Потому что, — сказал голос тетушки Фелисити за моей спиной, — хорошо известен тот факт, что, когда несколько мужчин оказываются запертыми в замкнутом пространстве более чем на час, они начинают представлять угрозу обществу. Чтобы избежать недоразумений, их надо заставить выйти на улицу и с помощью труда избавить от животных устремлений.
Помнится, человек по имени Аристотель однажды сказал, что мы находим радость в созерцании вещей, подобных мертвым телам, которые сами по себе причинили бы нам боль, потому что в них мы переживаем удовольствие познания, которое боль перевешивает.
- Конечно, помню, - сварливо сказал он. - Я просто забыл.
Я открыла дверь в комнату, изо всех сил стараясь копировать Доггера в роли лакея: выражением лица и позой, указывающей одновременно на крайнюю заинтересованность и крайнюю незаинтересованность.
Фели и Даффи не верят в Деда Мороза, и, полагаю, именно поэтому он всегда приносит им такие никчемные подарки: в основном душистое мыло, халаты и тапочки, с виду и на ощупь как будто скроенные из турецкого ковра.
Дед Мороз, неустанно повторяли они, — для детей.
«Это не более чем жестокая мистификация, сочиненная родителями, которые хотят сделать подарки противным отпрыскам, не прикасаясь к ним, — утверждала Даффи в прошлом году. — Это миф. Поверь мне. Я, в конце концов, старше тебя и знаю».
Поверила ли я ей? Не знаю. Оставшись одна и поразмыслив об этом без слез, я приложила все свои незаурядные дедуктивные способности к решению этого вопроса и пришла к выводу, что мои сестры лгут.
Кто-то, в конце концов, принес ведь мензурки, не так ли?
«Книги — словно кислород для ныряльщика, — однажды сказала она. — Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки».
Если бы готовка была игрой в дартс, стряпня миссис Мюллет редко бы попадала в цель.