Цитаты из книги «У нас была великая эпоха» Эдуард Лимонов

10 Добавить
Э.Лимонов(22.2.1943)-настоящее имя - Эдуард Вениаминович Савенко. Родился в Дзержинске в семье офицера. В 1967 г. переехал в Москву, где примкнул к литературной группе "Конкрет"; в 1968 г. опубликовал в самиздате сборник стихов "Кропоткин и другие стихотворения". В 1974 г. эмигрировал, жил в Нью-Йорке, работал грузчиком, лакеем, с 1979 г. - профессиональный писатель. В 1979 г. Лимонов опубликовал свой первый скандальный роман "Это я - Эдичка", а также сборник стихотворений "Русское". В 1980 г.,...
Форма имеет бОльшую власть над человеком, нежели принято считать.
Народ всегда старался истолковать Историю по-своему и в свою пользу.
Быть живым молодым мужчиной в 1947 году на территории Союза Советских было уже большой удачей. Счастьем.
Мужественные звуки автоматического оружия, оказывается, не выветриваются из памяти младенцев, но, крепко схваченные, живут в них до могилы. Тут уместно будет вопросить с недоумением: «Почему?» Почему одни события запоминаются в виде фото или фильмов (двор, увиденный из круглого конструктивистского окна в момент вывода бандитов, без единого звука), а от других остаются звуки, в то время как фотография памяти не удалась, заплыла вся мутными пятнами, как будто подул в этот момент пыльный ветер и захлестнул объектив.
Не следует бояться прошлого, не нужно бояться «плохих» личностей в истории. Мнение современников редко бывает сбалансированным, и, кто был плох вчера, возможно, окажется хорош сегодня. Кто знает. Вместо того чтобы каждый раз переписывать историю, разумнее принять ее такой, какой она выясняется сама.
Инвалидов было величайшее множество. (Уже через десять лет они практически исчезли. Куда они делись? Целое поколение инвалидов, ставших таковыми в солдатском возрасте, не может вымереть в десять лет.)
Оказывается, то, что говорится и делается вокруг тебя в нежном возрасте, выучивается само собой.
Фриц знает, кто его победил на самом деле, как бы ревизионисты всего мира ни старались вытолкнуть русский народ из войны. Не будучи слепорожденным патриотом, чему свидетельство его биография и французское гражданство, автор предлагает ревизионистам посетить фрицевские кладбища. Там на могильных плитах солдат (автор с уважением вглядывался в могильные плиты!) фрицевские солдатики отцовского возраста, имея заведомые и неудивительные места рождения, поражают однообразностью мест смерти: «Москва», «Сталинград», «Курск» или более обширно: «Украина», «Восточный фронт»… — и дат от 1941?го до 1945?го. И ничтожно мало было, сколько автор ни разглядывал, мест гибели в Италии или Нормандии.
Тот народ был куда проще народа нынешнего, грубее и честнее. Большинство тех людей видели смерть во многих видах. Проверенные на зуб войной, они знали, что они не фальшивка, но люди…
Любовей всегда бывает по меньшей мере две одновременно. Одна к недостижимому идеалу, другая — к доступному объекту.