Цитаты из книги «Сколопендр и планктон» Борис Виан

11 Добавить
Повесть "Разборки по-андейски" ("Катавасия в Анденнах") является второй работой автора на поприще авангардной художественной литературы. Главный герой - Майор. В "Разборках по-андейски" сам Борис разделяется на Антиоха де Тамбретамбра, Барона Визи (Барона д'Элда в русском варианте) и полицейского Бризавьона (Самолетогона; последние два имени - анаграммы Бориса Виана). Роман изобилует остроумными каламбурами, сногсшибательными приключениями в лучших традициях детективного романа, эротическими...
Если в молодые годы ты собирал окурки в кафе «Две чурки» если мыл стаканы в темном грязном чулане, зимой укрывался старыми газетами, чтобы не околеть на заиндевелой скамье, заменявшей тебе разом квартиру, спальню и кровать, если двое жандармов таскали тебя в участок за то, что ты спер у булочника буханку хлеба (не зная еще, что ее проще стянуть из сумки какой-нибудь шествующей с рынка матроны), если прозябал ровно триста шестьдесят пять с четвертью дней в году, словно колибри на каменном дереве, в общем, если поддерживал свое существование планктоном, то тебя нарекут писателем-реалистом и читатель непременно подумает: этот человек знает жизнь, он на своей шкуре испытал то, о чем пишет. Иногда он думает о чем-нибудь другом или вообще ничего не думает, да мне-то что за дело…
Несколько дней спустя шеф объявил своим помощникам о помолвке. Прежде всего Полквост предупредил Видаля и Пижона, так как должен был передать им приглашение Зизани на небольшое торжество, посвященное этому событию.
Он призвал Видаля к себе в кабинет и сказал:
— Дорогой Видаль, довожу до вашего сведения, что… э… по просьбе моей племянницы… мы… наша семья была бы рада, если вы в семь вечера придете на празднование помолвки.
— Но Лустало сказал: в четыре.
— Да, начало, в принципе, в четыре, но я лично думаю, что веселье раньше семи не начнется… Вы ведь знаете, что подобные празднества… э… как правило… не очень интересны. Поэтому я не советую вам приходить слишком рано, тем более что это отвлечет вас от работы…
— Данное обстоятельство, бесспорно, следует учесть, — согласился Видаль. — Если вы не против, я приду в пять, а за час с четвертью рабочего времени пусть у меня вычтут из зарплаты.
— Это было бы отлично, — заключил Полквост. — А должок вы отработаете как-нибудь в субботу.
— Ну конечно, — сказал Видаль. — При этом совсем не нужно будет платить мне сверхурочные, ведь у нас не почасовая оплата.
— Вы совершенно правы. Мы должны радеть за общее дело. Кстати, у вас нет ко мне ничего срочного? Как подготовка к совещаниям? Идет?
— Идет, — ответил Видаль.
— Ну, тогда вы свободны.
Видаль ушел, и Полквост вызвал по внутреннему телефону Пижона — телефон уже починили. Эммануэль тут же явился.
— Присаживайтесь, друг мой, — сказал Полквост. — Видите ли… э… Я должен всем кое-что сообщить. Прежде всего, довожу до вашего сведения, что моя племянница просит вас присутствовать на церемонии помолвки у нее дома в следующую среду в семь часов. Вы можете условиться с Видалем, он тоже идет.
— Лустало говорил, в четыре, — заметил Пижон.
— Да, но нам нужно доработать проект спецификции на металлические горшки для суматоха широколистного. Хватит ли вам времени?
— Полагаю, что да. Если надо, я приду в отдел пораньше, — ответил Эммануэль.
— Это самый лучший выход. Вообще говоря, в принципе, вам никто не мешает являться пораньше всякий раз, когда у вас много работы… Ведь мы в известной степени должны радеть за наше дело. А как только учредят, как я того хочу, золотую книгу особо отличившихся сотрудников нашего славного Консорциума, можно будет рассмотреть предложение о включении в нее биографий всех тех, не правда ли, кто, подобно вам, готов отказаться от развлечений, возложив эту жертву на алтарь унификации. Я говорю не просто так; тут есть над чем подумать...
Барон пристегнул к ремню облегчённую модель газогенераторной лампы, весившей всего семнадцать килограммов и производившей такое количество дыма, которое позволяло скрыть от наблюдения неприятельской подлодки один товарный состав из одиннадцати грузовых вагонов по семьсот тонн каждый, но только в том случае, если наблюдатель слеп да к тому же плохо обучен. — глава XXXVI. Ещё восемь страниц
Не забыл Дюузл и про самое воплощение обольстительной непорочности — наилегчайшую бабочку, чья поза распластанной девственницы станет тем последним штришком, что доведет до высшего совершенства искусно задуманный и решенный со знанием дела прикид, не лишенный, впрочем, этакой незатейливости, какая приличествует разве что ладно скроенным амбалам да плюгавым шибздикам с туго набитым кошельком. — глава I
С бумажником из тужурки случилось, если можно так выразиться, раздвоение наличности. Одна половина содержала денежную массу и помещалась в заднем кармане брюк <…>. Другая, осевшая над правым лёгким, представляла собой записную книжицу в переплёте с венчиками… — глава XIX
Он сунул руку в брюки, извлёк сильный электрический фонарик и так шуганул пучком ослепительного света окружающие потёмки, что те всем скопом попадали в обморок. — глава XXV
— Я пытался его потчевать шоколадными конфектами с цианистым фекалием… — глава XXXVII
Неподалёку клевал носом старый морской волчара из Бельгии, с всклокоченной шевелюрой и в подчеркивающем мужские достоинства картофельном мешке, вышитом серебряными нитями. Сильный пинок в верхнюю губу заставил его вскочить с радушно приклеенной улыбочкой.
— Твоё корыто продаётся? — закинул удочку Майор.
— Carajo! — ядрёно выругался бельгиец. — Hasta la vista de mujer con corazon! Muy мне, señor, немножко dos pesetas…[1]
Говоривший по-бельгийски Майор совершенно правильно понял, что моряк долгое время жил в Соединённых Штатах, и быстро ответил ему на том же языке. — глава XXXIX
Птица упала в барку вниз головой и через раскрытый клюв нанизалась на тонкий прут, который Майор загодя выстрогал из разлетевшегося в щепки учебного бронебойного снаряда, заныканного на черный день, по всей видимости, предыдущим владельцем барки. Голова у дерьматросов гораздо тяжелее гузки, где одни лишь небольшие скопления кишечных газов… — глава XL
Он очень милый человек, денег у него куры не клюют, и потом он круглый идиот, лучшего мужа днем с огнем не сыщешь.
Они не могли при виде сирени не закричать: "Ой, сирень!", - хотя, казалось бы, чего кричать. Но надо же показать девицам, что ты сечешь в ботанике.