Цитаты из книги «Ящер страсти из бухты грусти» Кристофер Мур

10 Добавить
Жизнь прекрасна, если живешь в небольшом калифорнийском городке с уютным названием Хвойная Бухта. Жизнь спокойна, если наперед знаешь, чем закончится каждый ее день, каждый год. Жизнь проста, если горстями глотаешь разноцветные таблетки. Но как только в конце тоннеля замерцает свет пенсии, обязательно приползает какой-нибудь монстр и пердолит твой бензовоз. И вся жизнь коту под хвост: В сентябре единственный психиатр сонного городишки Хвойная Бухта решает снять своих пациентов - добрую половину...
Я хочу всю оставшуюся жизнь с ним провести. Хочу родить ему внуков
– А ваш муж... – Умер. – Ой, простите, – сказала Кэйт. – Чего извиняться, не вы ж его, наверное, убили.
Весь день часы ползли, словно слизни по колючей проволоке.
Тео был проклят душой художника и полным отсутствием таланта. Неистовая тоска и вдохновение у него имелись, а творческих средств не было.
Как психиатр, Вэл старалась исключить из своего лексикона такие термины, как “бесповоротно полоумный придурок”, однако с Уинстоном удержаться было трудно. Да и вообще в последнее время Вэл чувствовала, что управляет концессией для свихнувшихся питекантропов.
Уинстон был одним из ее (психиатра) пациентов. Пятьдесят три года, неженат, весит на восемьдесят фунтов больше, чем следует. Его священной тайной, которой он поделился с Вэл на одном из сеансов, было противоестественное влечение к морским млекопитающим, в частности - к дельфинам. Он признался, что ему никогда не удавалось посмотреть " Флиппер " без эрекции, а от обилия заученных наизусть программ Жака Кусто его бросало в жар от одного французского акцента. У него хранился анатомически точный надувной дельфинчик, которого он по ночам насиловал в ванне. Вэл излечила его от пристрастия разгуливать по дому в маске с трубкой для подводного плавания, поэтому красная мозоль от резинки по периметру физиономии Уинстона постепенно исчезла, но дельфина он употреблял каждую ночь, а признавался в этом Вэл ежемесячно.
Нет, паранойя его никуда не делась, но это, возможно, просто была реакция образованного человека на окружающий мир.
Сотрите с циника краску и обнаружите разочарованного романтика.
– Это сводит меня с ума. Это погубило мне жизнь. – Перестань, Тео, жизни у тебя никогда не было. – Гейб немедленно сообразил, что, видимо, выбрал не очень правильную тактику утешения.
Что раздражает больше всего на свете? Люди, которые только что трахнулись. Особенно, если среди них не было тебя. И не было уже очень давно.