Цитаты из книги «Комедия неудачников» Тонино Бенаквиста

10 Добавить
Увлекательный, полный тонкого юмора роман французского писателя, итальянского иммигранта Тонино Бенаквиста принадлежит к лучшим образцам парадоксального детектива. Доп. информация: Время: 8 час. 37 мин
У нас, у итальянцев, много недостатков, но есть все-таки одна вещь, которая нас выручает. Мы умеем выкручиваться. Мы безалаберны? Правда. Склонны к бардаку? Согласен. Но у нас есть дар импровизации. Импровизации!
- А вы знаете, почему здесь, в Италии. готовят макароны al dente? Потому что это еда бедняков. В трудные времена их едят почти сырыми, чтобы они продолжали набухать в желудке, так чувство сытости дольше держится.
— Вы ведь, конечно, итальянец по происхождению? — Да. — Тогда вы, наверное, умеете готовить лапшу. Такой несколько неожиданный поворот заставил меня улыбнуться. — Лапшу — нет. Только макароны.
... сама жизнь противоречива и многообразна, она создает такое обилие макаронных форм. И каждая из них готова рассказать какую-нибудь историю. Съесть тарелку спагетти — это все равно что вообразить себе растерянность человека, попавшего в лабиринт, погруженного в энтропию недоступной пониманию головоломки. Ему понадобится терпенье и некоторая сноровка, чтобы разобраться с этим до конца. А посмотрите, как приготовлена лазанья! Снаружи взгляду доступен лишь самый верхний слой, корка. Но наш индивид желает добраться до сути, до глубинных пластов, потому что уверен, что там от него что-то скрывают. Но прежде чем убедиться, что внутри содержится не больше, чем снаружи, он будет искать, теряться, прокопает длинный темный тоннель… не будучи уверен до самого конца, найдет ли вообще что-нибудь. Нет ничего более пустого и в то же время более таинственного, чем обыкновенная макаронина. Зато равиоли, наоборот, всегда что-нибудь в себе скрывают, причем наверняка никогда не знаешь, что именно. Это загадка в ларце, который никогда не открывается, запертый сундучок, который вечно интригует нашего исследователя своим таинственным содержимым. Знаете, некоторые утверждают, будто эти равиоли раньше предназначались для мореходов. Заворачивали кусочки мяса и прочую требуху в тонкие полоски теста, надеясь, что моряки не очень-то будут стараться выяснить, что они такое едят.
— Неужели правда? А что же тогда должны напоминать тортеллини? Кольцо? Перстень?
— Почему не круг? Просто круг. История без конца. Или петля. Замкнуться. Уйти. И непременно вернуться. Туда, откуда ушел.
Вот умеют же литераторы из банальных вещей сделать конфетку...А ведь кзалось бы лапша она и есть лапша...
История без конца. Или петля. Замкнуться. Уйти. И непременно вернуться. Туда, откуда ушёл.
Конечно, да. Но макароны — это не просто добавка к соусу. Это нечто гораздо большее.
— Вот как?
— Они изначально представляют собой настоящую вселенную, всех превращений которой не подозревает даже самый утонченный гурман. Любопытное отображение чего-то нейтрального и в то же время чрезвычайно замысловатого. Целая геометрия прямых и кривых линий, полнот и пустот, которые могут варьироваться до бесконечности. Наивысшее проявление формы. Подлинное ее царство, в котором именно форма обусловливает вкус.
Иначе как объяснить, что одна и та же смесь муки и воды может вызвать отвращение или блаженство в зависимости от того, какую форму она примет. Только здесь замечаешь, что у круглого один вкус, у длинного или короткого другой, а у плоского и трубчатого третий. Наверняка тут имеется что-то, похожее на любовь, что-то… как говорится… «на почве страсти»…
Но интуиция мне подсказывает, что эта дамочка плачет не совсем по-итальянскии, а как бы это сказать... на правильном французском.
- Какие-то проблемы, синьор? - спрашивает водила, скаля зубы.
- У вас они теперь тоже появятся.
- У меня? Проблемы? Не знаю, что это такое. Я неаполитанец.
Его выговор это доказывает, ровно как и его повадки. Из всего свода правил уличного движения (изрядно подсокращенного к тому же) неаполитанцы твердо усвоили лишь одно, но зато золотое - ни в коем случае не останавливайся, чтобы у тебя не свинтили колеса.
У природных лентяев есть особый дар - уметь заставить других ишачить на себя.