Цитаты из книги «Анжелика в Новом Свете» Анн и Серж Голон

10 Добавить
Освоение Нового Света сопряжено с многочисленными трудностями: схватки с индейцами, укрощение дикой природы, холод и голод. Но Анжелика, несмотря ни на что, остается такой же прекрасной, манящей и великолепной...
Стоял конец апреля. Под горячими лучами весеннего солнца снег таял стремительно, и всё вокруг было наполнено тихим журчанием воды. В лесу снег был грязный, весь усыпанный клочьями чернеющего мха, сломанными веточками, гнилыми сосновыми шишками, — это хозяйничали, прыгая с ветки на ветку, белки. Берёза, накануне ещё голая, бесцветная, словно вырезанная из слоновой кости, покрылась сиреневыми и серыми серёжками и напоминала занавесь с бахромой. Раскидистый вяз, похожий на роскошный праздничный веер, выставил напоказ свои изумрудные листочки…
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Это был весенний шафран, чистый и белый, очень ровненький, вырвавшийся из грязной земли. Под его полупрозрачными, ещё не раскрывшимися лепестками, просвечивали плотно прижавшиеся друг к другу золотистые пестики.
— О бог мой! О, какая прелесть! — сказала Анжелика, опускаясь коленями на влажную землю.
И они замерли над ним, в восхищении любуясь чудом. Нежный цветок вырос на самой кромке снега. Первый цветок! А за ним последовали другие, и с каждым днём их было всё больше. Разгребая лопатами кучи мокрого снега, они обнаруживали хилые бледно-жёлтые стебельки с крохотными бутончиками, готовыми раскрыться, и уже на следующий день под солнцем стебельки становились крепкими, зелёными, а чашечки цветка постепенно окрашивались в сиреневый цвет. Даже на самом краю крыши, над бесконечными ручейками тающего снега, склонялись вылезшие из крохотного островка мха фиалки...
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Закинув голову, она смотрела в лазурное небо и вдруг, охваченная восторженным порывом, неожиданно для себя страстно произнесла:
— Благодарю тебя, о Создатель, за это мгновение… Благодарю за багрянец клёнов и золото тополей! И за след оленя в подлеске, и за запах лесных ягод. Благодарю за эту тишь, и за покой, и за эту прохладную воду. Благодарю за то, что я осталась жива. Благодарю, благодарю тебя, Господи, за то, что я люблю. Благодарю за моё тело, за то, что ты сохранил его мне молодым и прекрасным.
Она уронила руки, широко открытые глаза её восторженно сияли.
— Слава тебе, Новый Свет!.. Слава!..
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Кто говорит „пустыня“, тот помышляет и об „оазисе“. Кто упоминает о беспредельных просторах, не забывает и о пристанище, и о доброте. Кто думает о болезнях и недомоганиях, знает, что ещё есть забота и лекарства. Кто произносит горестные слова „страх“ и „усталость“, тот добавляет „утешение“ и „отдых“. Кто говорит „одиночество“, готов сказать и „встреча“…
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Прежде всего она отправится в горы, к речкам, на берега озёр, чтобы искать там цветы, стебли, кустики, корни, которыми она наполнит коробочки и горшочки в своей аптеке. Теперь уже она не упустит ничего. Она соберёт даже незнакомые ей растения, а потом разгадает их тайны. Она дала себе зарок никогда больше не допустить, чтобы зимой у неё не оказалось какого-нибудь снадобья для больных, как случалось в эту зиму, когда зачастую у неё не было ничего, кроме кипятка и гусиного или медвежьего жира. Её кладовые наполнятся благоуханием. Горшочки и коробочки, помеченные ярко раскрашенными наклейками, выстроятся в ряд на полках. И за двадцать льё со всей округи в форт Вапассу потянутся люди — лечиться…
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Она повторяла про себя это слово, наслаждалась его звучанием: счастье… Да, пережитые вместе опасности, испытания — это тоже счастье! Какая-то таинственная закваска может иногда приметаться к грубому тесту жизни, и тогда счастье всегда с нами, оно не покидает нас больше, хотя оно и неуловимо: счастье!..
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Анжелика дышала полной грудью. Внизу стеной стоял лес. Сосны, голубые кедры, нахохлившиеся ели — всё это мрачное воинство отсюда, сверху, выглядело ковром, сотканным из букетов, гирлянд и причудливых завитков, где перемежались нежные и тёмные тона изумрудной и голубовато-серой зелени. Тропинка снова стала каменистой, и по ней звонко зацокали копыта. Анжелика ослабила поводья и чуть раздвинула колени, сжимавшие бока лошади. И неотступная мысль снова закружилась, подхваченная на этот раз благословенным дуновением ветерка. «Наконец-то мы вместе… Но ведь и в самом деле мы вместе!»
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
...А тропинка эта вела к утёсу, нависающему над равниной, с которого открывался вид на далёкие горы. Цвет их снова изменился — лес надел свой летний наряд цвета темного изумруда. Лёгкий туман, словно стальная пыль, заволакивал долину дымкой. И повсюду в лучах заходящего солнца отражался живой блеск многочисленных озёр. Пейрак и Анжелика остановились. Это был их последний вечер и последняя прогулка перед долгой разлукой с этими милыми сердцу местами. Завтра их караван тронется в путь...
(Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)
Любовь женщины полна заблуждений, мечтаний, сентиментальности.
Есть чувства, которые проверяются только временем. И среди них — верность любви... (Анн и Серж Голон. Книга 7. «Анжелика в Новом Свете»)