Цитаты из книги «Киммерийская крепость» Вадим Давыдов

10 Добавить
Яков Гурьев – «самый верный, самый страшный сталинский пёс». Или это – всего лишь личина? Но если да, то зачем? В чём его предназначение, что делает он на берегах Чёрного моря, далеко от Москвы? Может быть, именно здесь решается исход грядущей смертельной схватки за судьбу страны и народа? О том, что же происходит на самом деле, вы узнаете из первой книги трилогии «Наследники по прямой».
Женщине очень часто – почти всегда – достаточно просто быть. А мужчине – просто знать: она есть.
Знание - это лишь информация, которую забывают, не могут, не умеют использовать полноценно.
Осознание - это знание, которое растворилось внутри, стало частью сознания. Осознание - это знание, впитанное и встроенное настолько, что позволяет применять его не только по прямому назначению, но и в совершенно, казалось бы, независимых, не граничащих с этим знанием областях. Осознать - значит овладеть.
Право владеть оружием - такое же неотъемлемое право свободного человека, как есть, пить и дышать. Если власть запрещает гражданам иметь оружие - значит, она, власть, злоумышляет против граждан, которым призвана служить.
Есть ученики, имеющие форму Воина, Отшельника, Целителя или Наставника, Несущего Знание. Наставника отыскать труднее. Бывают, пусть и нечасто, ученики, сочетающие две и даже три ипостаси. А совсем уж редко учитель встречает ученика, сущность которого - Хранитель. Хранитель Равновесия. Такого ученика вести и направлять тяжелее всего. Потому что такой ученик слишком быстро догоняет учителя.Встретив такого ученика, учитель должен суметь увидеть его истинную сущность. Он обязан суметь довериться интуиции и инициативе ученика, реализовать его внутренние возможности. Построить обучение так, чтобы личность ученика слилась воедино с формой Хранителя. Только тогда из рук учителя выйдет настоящий Хранитель Равновесия. Ответственность учителя возрастает тысячекратно, прежде всего потому, что такой ученик - подарок богов. Не учителю - всем.
Похоть человеческая к приумножению сущностей неистребима, усмехнулся Гурьев. Вот и слова – простого, ясного и короткого слова «убить» – мы всеми силами избегаем. Гасить. Актировать. Ставить к стенке. В штаб к Духонину. В запевалы. И мы до сих пор не знаем – приходит это в человека извне или сидит в каждом, ожидая своего часа, запускаясь, стартуя, как опухоль. Наверное, всё же внутри. У каждого – внутри. И гоняться за бесами – незачем. Над собой надо работать. Себя укреплять, строить.
Можно человека ржавым гвоздём оцарапать, он и умрёт через три дня от заражения крови. А можно так красиво расшлёпать, что триста тридцать лет и три года его доблестной смертью поколения героев будут вдохновляться на подвиги. И для каждого дела свой инструмент надобен.
– На свете очень много сложных вещей, дивушко. Сложных вещей, которые хочется узнать и понять. Но есть и простые вещи, не зная и не понимая которых, не двинешься никуда. Это действительно очень простые вещи. Ты права. Любовь – и ненависть. Прежде всего, надо научиться любить. Родителей, которые подарили жизнь. Место, в котором родился. Дом, в котором вырос. Любить то, что создано тобой, во что вложен труд твоих рук и души. Нужно помочь подняться тому, кто упал. Нужно научиться уважать то, во что верили предки. Очень нужно любить хорошие стихи и умную прозу. И, конечно, не лгать. Вот и всё. И тогда того, кто покушается на то, что мы любим, мы сумеем – и отважимся – ненавидеть. Но лишь до тех пор, пока он силён и могуч. Падший враг тоже достоин жалости. И бояться этого слова не нужно. В языке наших прадедов любовь и жалость – синонимы. Вот так.
– Любовь – это дерево, дивушко. Его надо растить, поливать, ухаживать за ним. Вкладывать душу. Тогда начинаешь по-настоящему любить. Чем больше вкладываешь, тем больше любишь.
– Права прощать – и простить. Да. Вот именно так. Всё останется с нами – и смерть, и несправедливость, и всё остальное – все ошибки, все неудачи, все промахи и обиды, но... Но без прощения – всё это не имеет смысла. Человеку очень страшно умирать, сознавая, что его никто не простил.
Вы все слишком много думаете о том, как сделать жизнь длинной, вместо того, чтобы думать, как сделать её правильной.