Цитаты из книги «Дело, которому ты служишь» Юрий Герман

20 Добавить
Дело, которому ты служишь - первая книга трилогии Юрия Германа. В центре трилогии - образ врача-хирурга Владимира Устименко, всю свою сознательную жизнь посвятившего служению любимому делу - медицине. Роман рассказывает о юности героя, о его первых шагах в хирургии. В далекой восточной стране, куда посылают его лечить людей, он с честью выполняет свой долг.
Полунин: Каждый человек, братец мой, стоит на поверку ровно столько, сколько он действительно создал, минус его тщеславие.
Каждый человек на поверку стоит ровно столько, сколько он действительно знает умеет и сделал, минус его тщеславие.
...нет большего несчастья, чем потерять смысл жизни ради существования.
Что за манера таскаться по гостям! Неужели ему так скучно самим с собой?
Конечно он был прав, но как-то не так, как-то вбок и как-то бесстыдно прав
Размышляйте. Помогает. Но не слишком. Человек живет на земле делами своими
Очень важно быть необходимым, нужным, таким, без которого людям, хорошим людям, не обойтись. А все остальное - пустяки
— А пока сидеть сложа руки? — спросил Саша Полещук. — Да? Все загалдели в комнате. Пыч машинально стал обуваться. Это осталось у него ещё с гражданской войны: как только в комнате поднимали шум, он, сонный, обувался.
— Попрошу не портить мне отпечатки, — говорил оперативный уполномоченный. — Попрошу не нарушать движение сапог преступников…
— Значит, с награждением прибыл, — произнёс он, утирая усы и бороду. — С орденами правительственными, высокими наградами. Конечно, поздравляем. А вот где был-то, сыночек богоданный?
— Где был, батя, там меня нету.
— Обижаешь, Мефодиевич. Я человек секретный.
— Секретный, копия на базар, — сказал Степанов. — Твои секреты вся наша Красивая улица знает.
Врач должен быть не отварной говядиной, а энергичным, сильным человеком , которому приятно подчиняться. Вы обязаны быть нравственно богатырем, легендой, сказкой, а не овсяным киселем. Больной должен стараться выздороветь для своего хорошего доктора. Вы еще и своей личностью обязаны действовать, а не только ножом или физиотерапией. Отправляйтесь домой и приходите человеком.
...Это я вам все в том смысле излагаю, чтобы вы, находясь на пороге начала вашего профессионального поприща, на слезы растроганных родственников, на пожатия руки и на букетики полевых цветов, собранные ручонками благодарных малюток, не надеялись. А особенно ежели медицина бессильна. Тут уж будьте ко всему готовы. И вызовы в прокуратуру приемлите спокойно, не обижаясь. Сердце любящего родственника крайне бывает мстительно, и вы, случается, выполнивший более того, что в силах выполнить человек с его ограниченными знаниями, делаетесь даже преступником, пусть не осужденным, но все-таки «на подозрении». Конечно, нелегко оно все. Разумеется, бывает и иначе — личные благодарственные письма и даже в редакции газет — очень трогательно, симпатично, прямо-таки до слез. Но примечательно здесь, что благодарности мы получаем чаще всего тогда, когда нам повезло или где сработала природа, потому что благодарный пациент наш не врач и не понимает того, что известно нам.
Те, к кому приезжает карета скорой помощи, почти никогда не интересуются фамилией врача, разве только если решат жаловаться на него, что, разумеется, имеет место на нашей планете. А если все в порядке, если все в норме, то зачем, скажите, пожалуйста, знать имя человека, который чего-то там «впрыснул», или «накапал капель», или даже «разрезал». Вот Чингисхана все знают; врача, доктора Гильотена, научного основоположника гильотинирования, тоже знают, так же почти, впрочем, как и некоего доктора Антуана Луи, упражнявшегося над трупами в способах наилучшего обезглавливания приговоренных к смерти. Знают и величайшего мошенника всех времен и народов — Талейрана, знают Фуше, Гришку Распутина, интересуются Ротшильдами, царями и царишками, провокатором Азефом, ну, а Микешин… что же… был эдакий в очках, а нынче и нет eго.
Презрение... есть ненависть в состоянии покоя.
Варвара и Володя повели Валентину Андреевну в спальню, где росли кактусы и висел портрет кактуса. Комментарий Хойти: а я-то всё думала, как это называется, хех
Книги должны быть такие, чтобы можно было завидовать замечательным людям, хотеть сделаться такими, как они, чтобы, читая, ты мог относиться к себе критически <...>
Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли!
«Годы не мудрецов делают, а лишь старцев».
Это очень важно для себя - знать от других, что ты не чепуховый человек
…почему так много людей судят, злятся, а сами сидят вот на лавочке, вместо того, чтобы бороться с тем, на что они злятся и что судят?