Цитаты из книги «Перси Джексон и Последнее Пророчество» Рик Риордан

20 Добавить
Олимп в опасности! Кронос, собравший огромную армию титанов, хочет захватить и разрушить олимпийскую твердыню. Чтобы его план сработал наверняка, повелитель титанов совершает отвлекающий маневр и освобождает Тифона. Обманутые боги вступают в сражение с этим страшным чудовищем, оставив без защиты свою обитель. И только Перси Джексон — единственный, кто раскусил военную хитрость Кроноса. Вместе с друзьями-полукровками он встает на защиту Олимпа. Удастся ли им отбить атаки чудовищ или защитникам...
Я никогда прежде не ездил на мотоциклах, но это оказалось не сложнее, чем скакать на пегасе.
Чувствуя, что мужество покидает меня, я поторопился сказать: — А как насчет поцелуя на удачу? Это ведь как бы традиция. Я думал, она съездит мне по физиономии, но Аннабет вытащила свой кинжал и хмуро оглядела наступающую на нас армию. — Возвращайся живым, Рыбьи Мозги. А там посмотрим.
Я вдруг понял, что смотрю на нее во все глаза… Это было смешно, потому что я видел ее миллион раз. Этим летом я догнал ее по росту, что стало для меня облегчением. И все же она казалась куда более взрослой. Это меня пугало. Нет, она, конечно, всегда была ничего, но теперь становилась просто красавицей.
— Ну, — сказал Бекендорф, — я так понимаю, ты не хочешь, чтобы я описывал эту сценку Аннабет. — О боги, — пробормотал я. — И думать об этом не смей! Бекендорф фыркнул, и мы понеслись над Атлантикой.
Внезапно павильон наполнился факелами. Шайку шпионов возглавляла Кларисса. Они ворвались в столовую и подняли нас обоих на плечи.— Да прекратите вы! — взмолился я. — Должно же быть у человека право на личную жизнь!— Голубк ам пора остыть, — весело объявила Кларисса.— На озеро! — прокричал Коннор Стоулл.Громко вопя, они понесли нас вниз по холму, но так, что мы оставались близко друг от друга и могли держаться за руки. Аннабет смеялась, да и я не мог сдержать смеха, хотя лицо у меня наверняка сделалось красное, как помидор.Мы держались за руки до того момента, пока они не кинули нас в воду.Хорошо смеется тот, кто смеется последним. На дне озера я сотворил водный пузырь. Наши друзья ждали, когда мы всплывем, но если ты сын Посейдона, то тебе вовсе не обязательно торопиться на поверхность, уж можете мне поверить.Это был самый классный подводный поцелуй всех времен и народов.
Тайсон обнял меня. Если бы это попытался сделать кто-то другой, я бы его оттолкнул, но Тайсон был слишком велик и упрям. Он обнял меня, хотел я этого или нет.
Мимо пробежали два лучника, преследуемые ребятами Ареса, которые на бегу выкрикивали стихи: «Ты мне заплатишь за проклятие это! Как мне обрыдли чёртовы куплеты!»
— Кошмар, — вздохнула Аннабет, — опять то же самое. В прошлый раз, когда ребята Аполлона прокляли кого-то, те целую неделю сочиняли куплеты, никак не могли остановиться.
Меня пробрала дрожь. Аполлон был богом поэзии и стрельбы из лука, и я слышал собственными ушами, как он читает стихи. Я бы предпочёл, чтобы меня пристрелили.
Гостиная сотряслась-бах,бах,бах,и это могло означать одно из двух:либо полицейский спецназ взламывал дверь,либо Миссис О'Лири влияла хвостиком.
Но я немного беспокоюсь.Что,если кто-нибудь,какие задания будут в следующей контрольной по математике,и я вдруг в разгар занятий по геометрии начну изрекать пророчества?Пифагоровы штаны во все стороны равны...Да не допустят этого боги!
— Ты спас мир, — сказала она.— Мы спасли мир.— А Рейчел стала новым оракулом, и это означает, что у нее не будет парня.— Тебя это не очень удручает, — заметил я.Аннабет пожала плечами.— Мне все равно.— Угу.Она подняла бровь.— Ты мне хочешь что-то сказать, Рыбьи Мозги?— Боюсь, что ты мне тогда дашь пинка под зад.— Я тебе так или иначе дам пинка под зад.Я стряхнул крошки с рук.— Когда я окунулся в реку Стикс, чтобы сделаться неуязвимым… Нико сказал, что я должен сосредоточиться на чем-то одном, что связывало бы меня с миром, что вызывало бы у меня желание остаться смертным.— Ну и? — Аннабет не сводила взгляда с горизонта.— А потом на Олимпе, — продолжал я, — когда они предлагали сделать меня богом и всякое такое, я все время думал…— Тебе так хотелось стать бессмертным?— Ну, может, немного. Но я отказался, потому что я подумал — ну что за радость, если целую вечность все будет оставаться без изменений. Ведь в нашей жизни возможны изменения к лучшему. И еще я думал… — В горле у меня совсем пересохло.— О ком-то конкретно? — спросила Аннабет вкрадчивым голосом. Она едва сдерживала улыбку.— Ты издеваешься надо мной? — жалобно спросил я.— Вовсе нет!— Ты специально делаешь так, чтобы мне было трудно?Тут она рассмеялась по-настоящему и обхватила меня руками за шею.— Ну, вот чего я тебе никогда-никогда не обещаю, так это легкой жизни, Рыбьи Мозги. Привыкай.Когда она меня поцеловала, у меня было такое чувство, будто содержимое моей головы расплавляется и проваливается куда-то в бездну.
Она улыбнулась, и на мгновение я вспомнил, что она, в общем-то, симпатичная девчонка, особенно когда не орет на меня.
Когда она меня поцеловала, у меня было такое чувство, будто содержимое моей головы расплавляется и проваливается куда-то в бездну.
Мы с Аннабет стояли спина к спине, отражая атаки с разных сторон. Надо мной появилась темная тень, и я решился взглянуть наверх. С небес спускались Пират и Порки, они лягались, раскидывая в сторону наших врагов в шлемах, а потом взмывали вверх, словно гигантские голуби-камикадзе.
Мы пробились почти до середины моста, когда произошло что-то странное. У меня мороз по коже прошел, а может, это мурашки побежали — не успел толком понять. За спиной закричала от боли Аннабет.
— Аннабет!
Я повернулся в тот момент, когда она упала, держась за руку.
Над ней стоял полубог с окровавленным ножом.
Я мгновенно понял, что случилось. Судя по положению его клинка, он собирался ударить меня (может быть, совершенно случайно) именно в поясницу — в мое единственное уязвимое место.
Аннабет закрыла меня собой!
Но почему? Она ведь не знала о моем слабом месте. Никто не знал.
Я посмотрел в глаза врагу-полубогу, под его боевым шлемом я увидел повязку на глазу: Эфан Накамура, сын Немезиды! Ему каким-то образом удалось остаться в живых после взрыва на «Принцессе Андромеде». Я с такой силой заехал ему в лицо эфесом меча, что металл шлема прогнулся.
— Прочь! — закричал я, описывая мечом круги, чтобы отогнать остальных полукровок. — Пусть кто-нибудь только посмеет тронуть ее!
— ... Что я хочу сказать… я ненавижу, когда люди обманывают меня, когда все вокруг временно. Я думаю, поэтому мне и хочется стать архитектором. — Чтобы построить что-нибудь постоянное, — подсказал я. — Памятник прошедшему тысячелетию.
На дне озера я сотворил водный пузырь. Наши друзья ждали, когда мы всплывем, но если ты сын Посейдона, то тебе вовсе не обязательно торопиться на поверхность, уж можете мне поверить. Это был самый классный подводный поцелуй всех времен и народов.
Аннабет положила руку мне на позвоночник, и мурашки побежали у меня по коже. Я подвинул ее пальцы к той единственной точке, что привязывала меня к смертной жизни. Мне показалось, что по моему телу прошел ток напряжением в тысячу вольт.
— Эй, уродина! — крикнула Аннабет. Мне оставалось только надеяться, что обращается она к великану, а не ко мне.
— Ты издеваешься надо мной? — жалобно спросил я. — Вовсе нет! — Ты специально делаешь так, чтобы мне было трудно? Тут она рассмеялась по-настоящему и обхватила меня руками за шею. — Ну, вот чего я тебе никогда-никогда не обещаю, так это легкой жизни, Рыбьи Мозги. Привыкай.
– Спасибо, что не спятили при нашем появлении, – сказал я. – Я как раз в процессе.
Надежда не уходит, не получив разрешения.