Цитаты из книги «Апельсины из Марокко» Василий Аксенов

10 Добавить
Лютой зимой в маленький дальневосточный городок пришел груз апельсинов. Событие? Для шестидесятых годов ХХ века – незаурядное событие, настоящая экзотика! Апельсины становятся центром таежной и приморской жизни. И все герои повести словно подсвечены радостным светом апельсиново-рыжего солнца – молодые, непоседливые, славные ребята. Слушайте их веселые голоса, радуйтесь вместе с ними свежему воздуху свободы! Врач по образованию, «стиляга» и «антисоветчик» по духу и самый яркий новатор в русской...
Что читаешь? «Особняк»? Правда, здорово? Я ничего не поняла.
«Для любви нет преград» – читаем мы в книгах. Глупости это, тысячи неодолимых преград порой встают перед любовью, об этом тоже написано в книгах. Но ведь Катя – это не любовь, это часть меня самого, это моя юность, моя живая вода.
И я думал о том, что мне уже двадцать седьмой год, а у меня ни кола ни двора, и я весь вечер заливал ей про космические полеты и про относительность времени, а потом полез к ней в тамбуре обниматься. Ну, она мне врезала по шее.
Вообще-то ребят можно понять. Когда полгода загораешь в палатке или в кубрике, и кушаешь прямо из консервной банки, и вдруг видишь чистые скатерти, рюмочки и джаз-оркестр, ясно, что хочется увековечиться на этом фоне.
Любая жизнь – это роман.
- Слушай, корреспондент, скажи ты этому дураку, какие на свете есть девчонки. Расскажи ему про Брижит Бардо. <...> Дурак ты, Герка, ведь их же больше, чем нас. Нам надо выбирать, а не им. Правильно я говорю? - Точно, - сказал корреспондент. - Перепись доказала. - А я ему что говорю? С цифрами на руках тебе доказывают, дурень... - Для поэта любая цифра - это ноль...
Я просто хотел ее любить всю жизнь и еще немного.
На комсомольском собрании мне предложили сбрить бороду. Собрание было людное, несмотря на то что сегодня в тресте выдавали зарплату. Все знали, что речь будет идти о моей бороде, и каждый хотел принять участие в обсуждении этой жгучей проблемы или хотя бы посмеяться. Ну, для порядка поговорили сначала о культурно-массовой и спортивной работе, а потом перешли к кардинальному вопросу повестки дня, который значился в протоколе под рубрикой «О внешнем виде комсомольца».
Ерофейцев сделал сообщение. Он говорил, что большинство комсомольцев в свободное от работы время имеет чистый, опрятный и подтянутый вид, однако (но… наряду с этим… к сожалению, следует заметить…) имеются еще комсомольцы, пренебрегающие… и к ним следует отнести молодого специалиста инженера Калчанова. – Я понимаю, – сказал Ерофейцев, – если бы Коля – ты меня, Коля, прости (я покивал), – если бы он был геологом и зарос, так сказать, естественным порядком (смех), но ты, Коля, прости, ты даже не художник какой-нибудь, и, извини, это пижонство, а у нас здесь не Москва и не Ленинград.
Не одобряю я ребят, которые любят фотографироваться в ресторанах или там в столовых ресторанного типа. В обычной столовой никому в голову не придет фотографироваться, но если есть наценка, и рытый бархат на окнах, и меню с твердой корочкой, тогда, значит, обязательно необходимо запечатлеть на веки вечные исторический момент посещения ресторана.
– А что в таких случаях делают, Колька? – спросил Сергей. – Спиваются, что ли? – Или спиваются, или погружаются с головой в работу. Второе, как принято думать, приносит бoльшую пользу.