Цитаты из книги «Рождение Победителя» Артем Каменистый

7 Добавить
Высадка выполнена успешно, но выполнению дальнейших планов это не поможет. Осуществить миссию в сложившихся обстоятельствах нет шансов. Всё рассыпается, многое с первой попытки не получается, а что-то невозможно сделать вовсе. К прискорбному повороту дел он абсолютно не готов, оказавшись в тупике. У любой ошибки существует собственная цена. Классическая плата – кровь. И хуже, когда чужая. Если в жизни исчезает цель, она становится пустой и притягивает бедствия. Превратиться в вечного беглеца,...
У бег­ле­ца сто дорог, а у по­го­ни лишь одна.
Кстати, насчет везения. Пока что, несмотря на все неприятности, я в итоге ухитрялся выпутываться. Это проделки фортуны или результат моей неуемной жажды деятельности? Там, где любой опустил бы руки, я продолжаю барахтаться с диким энтузиазмом, как та упрямая лягушка, которая, вместо того чтобы утонуть в сметане, взбила ее в масло. И теперешний замысел органично вписывается в стандартную линию моего поведения – я бы на месте той квакуши довел дело до твердого сыра. Понимаю, что это невозможно, но ведь в случае со сметаной тоже использовалась натяжка.
— Нам чу­жо­го не надо. Прав­да, птица? — Мы люди чест­ные. Так что от­да­вай нам свои день­ги, и у нас они не про­па­дут, — как-то со­мни­тель­но под­дак­нул по­пу­гай.
…Дошли до башни. По­пасть в неё со стены не по­лу­чи­лось — око­ван­ная дверь за­кры­та из­нут­ри.
Ари­сат, стук­нув по ней ку­ла­ком, до­воль­но кон­ста­ти­ро­вал:
— Креп­ко ско­ло­че­но. Если чужой за­бе­рёт­ся на­верх, то внутрь никак не по­па­дёт. Мои ре­бя­та ни­ко­му не от­кро­ют.
После этих слов гро­мых­нул засов, дверь мед­лен­но от­во­ри­лась, из недр башни вы­су­ну­лась бо­ро­да­тая морда ка­мен­щи­ка-ири­ди­а­ни­на. За­ви­дев нас, он ра­дост­но за­улы­бал­ся:
— Вот здесь кто! А я-то уди­вил­ся — кому это сту­чать взду­ма­лось? День доб­рый, сэр страж, и вам тоже, Ари­сат!
— Го­во­ришь, ни­ко­му не от­кро­ют? — яз­ви­тель­но уточ­нил я у ба­кай­ца.
Есть такая по­го­вор­ка: «Ищет на свою зад­ни­цу при­клю­че­ния». Про меня ска­за­но, но слиш­ком скром­но. Скла­ды­ва­ет­ся такое впе­чат­ле­ние, что ниж­них ча­стей спины у меня не мень­ше трёх, и каж­дая пря­мо-та­ки пе­ре­пол­не­на та­лан­та­ми в об­ла­сти по­ис­ка непри­ят­но­стей.
— Все туда! К тропе! За­хо­дим в лес и мчим­ся по бе­ре­гу к той раз­вил­ке, от­ку­да при­шли! К корч­ме! Кто по­те­ря­ет­ся — сбор возле ло­ша­дей! Кто не пом­нит, где их оста­ви­ли, — бе­ги­те за теми, кто пом­нит! Ра­не­ных не бро­сать!
В детские годы довелось мне прочитать воспоминания одного путешественника. Давно позабыл, как его звали и по каким местам, собственно, он тогда бродил, но запало в душу одно: на вопрос: «Что вам больше всего понравилось в странствиях?» — он ответил непредсказуемо. Не туземки топлес, не экзотические блюда, не чудные картины природы, никем до него не виданные, не новые реки и озера, собственноручно нанесенные на карты. Он ответил просто: «Больше всего понравился миг, когда вернулся домой».
Тогда я удивился. Ну разве это путешественник? Радуется возвращению в душную клетку, к обыденной жизни. Чего тут хорошего?
В те времена я был мал и глуп. Сейчас, возможно, тоже не эталон умственной полноценности, но чуть старше и мудрее. Теперь я его прекрасно понимаю.
Что может быть лучше горячей ванны и обеда на белоснежной скатерти после долгих месяцев барахтанья в грязи, сомнительного подножного корма и последующего выведения глистов? И пусть с удобствами в Мальроке дела обстоят не очень, но имеется баня, отапливаемое жилое помещение с хоть и жесткой, но настоящей постелью, добротная и сытная еда.