Цитаты из книги «Наша трагическая вселенная» Скарлетт Томас

20 Добавить
Свой первый роман английская писательница Скарлетт Томас опубликовала в 26 лет. Затем выпустила еще два, и газета Independent on Sunday включила ее в престижный список двадцати лучших молодых авторов. Ее предпоследняя книга "Наваждение Люмаса" стала международным бестселлером. "Наша трагическая вселенная" — новый роман Скарлетт Томас. Мег считает себя писательницей. Она мечтает написать "настоящую" книгу, но вместо этого вынуждена заниматься "заказной" беллетристикой: ей приходится оплачивать...
- Его опять не приняли на работу. У него неудачная неделя. - У него всегда неудачные недели.
Мне кажется, мы придаем слишком большое значение планам.
Биолог, математик, физик и философ едут в поезде по Шотландии. Из окна они видят чёрную овцу. Биологи говорит: «В Шотландии есть чёрные овцы!» Физик возражает: «Нельзя же так обобщать. Но мы можем с точностью утверждать, что как минимум одна овца в Шотландии чёрная». Математик гладит себя по бороде и замечает: «В действительности мы знаем наверняка лишь то, что один бок у одной овцы в Шотландии - чёрный». А философ долго-долго смотрит в окно, размышляя обо всём об этом, и наконец заявляет: «Я не верю в овец».
Спустя некоторое время Стивенсон сбивается с пути и встречает двух девочек, которые не желают указывать ему дорогу. Одна показывает язык, а вторая советует идти за коровами. Тогда он говорит: «Жеводанский зверь съел около сотни детей в этой местности, и я начинал испытывать к нему сочувствие».
Пожалуй, один из самых печальных фактов современной жизни заключается в том, что на работе, или на соседней улице, или на другом берегу всегда найдётся тот, кто сумеет понять тебя лучше, чем человек, с которым ты живёшь.
Люди, которые всё время нуждаются в приключениях, просто-напросто не умеют извлекать максимум пользы из того, что с ними происходит в обычной жизни, и ко всему прочему, у них нет ни капли фантазии.
- Чего же ещё можно желать, кроме денег, любви и творческих способностей? - Мира во всём мире. - Если бы у всех были деньги, любовь и творческие способности, не было бы необходимости просить о мире во всём мире.
Мне совсем не хотелось встречаться с людьми, которые могли оказаться счастливыми, - в лучах их радости моё несчастье стало бы слишком очевидным.
Один из парадоксов писательства заключается в том, что, когда ты пишешь нехудожественную прозу, каждый спешит доказать, что ты неправ и твои идеи ошибочны, но если изложить те же самые идеи в художественном произведении, все готовы поверить в то, что каждое твоё слово в нём - правда.
Жить вечно – это всё равно что выйти замуж за себя самоё и не иметь возможности развестись.
Что хуже? Прийти домой первой или прийти домой второй? Если прийти первой, то придётся сидеть и ждать, пока придёт Кристофер с испорченным настроением. Если второй – придётся с порога в это его настроение окунуться.
- Вот если бы у нас были дети… - Я знаю, - перебила её я. – Тогда бы у нас не оставалось времени на то, чтобы волноваться по каждому поводу. Это было бы просто благословение. - Скорее, проклятие. Мы бы стали такими же, как все – помешанными на своём потомстве. - Ага, вместо того, чтобы быть помешанными на самих себе.
Романы нужны нам только потому, что все мы смертны.
В те дни мне казалось, что жизнь – это нечто такое, что произойдёт в будущем…
А что, если бы Зеб Росс [вымышленный аналог Донцовой] написал «Гамлета»? Ну, прежде всего там не было бы никакого призрака. Ну, или по крайней мере его бы упростили до галлюцинации встревоженного подростка, и тогда Гамлет с помощью своей отважной подружки Офелии пришёл бы к выводу, что его новый отчим, конечно же, не заливал отцу в ухо никакого яда – что за глупая и невероятная мысль! – а всего-навсего пытался спасти ему жизнь. Гамлет начал бы посещать психолога – возможно, Полоний, увлекавшийся книжками из серии «Помоги себе сам», порекомендовал бы ему неплохого специалиста, - постепенно смирился бы с утратой и осознал, что нет ничего ужасного в том, что его мать занималась сексом с новым мужем… Счастливый и довольный, Гамлет вернулся бы в университет, спокойно приняв перемены в своей семье, и Офелия последовала бы за ним. А потом я вдруг поняла, что, наверное, и у меня самой «Гамлет» получился бы таким же.
В издательской среде большинство разговоров напоминало беседы больных Альцгеймером, потому что все слишком много думали и слишком много читали…
Наш брак – как предмет мебели. Такой, знаете, слишком громоздкий, чтобы отнести на свалку. И сколоченный сзади – ну, так, чтобы видно не было – гвоздями для прочности.
…Его рвало на уроках математики при виде числа «пи»…
Что движется – ветер или флаг? Двое монахов спорят об этом, и тут к ним подходит мудрец и говорит: «Ветер не движется, и флаг не движется. Движется разум».
Пожалуй, один из самых печальных фактов современной жизни заключается в том, что на работе, или на соседней улице, или на другом берегу всегда найдётся тот, кто сумеет понять тебя лучше, чем человек, с которым ты живёшь.