4
4 хотят послушать 10 рецензий
17 часов 12 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Роман выдающегося русского писателя Андрея Платоновича Платонова "Чевенгур" - произведение грандиозного внутреннего масштаба, отразившее не только современные автору события, но и целую культурную эпоху. Писатель по-своему продолжил замысел Гоголя, который в поэме-эпопее "Мертвые души" намеревался показать русскую жизнь сквозь призму дантовской "Божественной комедии". У Платонова тоже есть свой ад - мучительное безвременье предреволюционных десятилетий; есть чистилище - полоса братоубийственных "экспериментов"; и неуютный рай - город Чевенгур. События в романе одновременно страшны и смешны, ситуации жизненны до абсурда, а герои сплошь и рядом противоречат сами себе. Отвергнутый советской цензурой роман увидел свет лишь в начале 1970-х, за границей, а на родине автора был напечатан в 1988 году. Чевенгур Так называется город, где группа коммунистов, вознамерившись совершить мгновенный `прыжок` в коммунизм, организует конец света - `второе пришествие` для местной буржуазии. В результате массового расстрела убиты все жители города. С этого момента, по мнению коммунистов, настает `конец истории` - прежнее остановилось, и наступило блаженное бытие в мире без эксплуатации, в котором единственным работником является солнце. Стремясь населить город новыми людьми, чевенгурцы собирают по степи `пролетариев` - нищих странников. Однако Чевенгурская коммуна гибнет.

Лучшая рецензияпоказать все
Burmuar написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Свершилось, товарищи! В мифическом Чевенгуре коммунизм построен! На страже коммунизма там не только пролетариат, ненавидящий буржуев, но и все силы природы! Солнце восходит и садится, чтобы обогревать коммунистов и согревать их тела. Земля выращивает пищу, чтобы кормить коммунистов и питать их тела. Мухи садятся на потолок, чтобы стимулировать коммунистов вспоминать о небе, усеянном птицами. Чевенгурцы ставят памятники товарищам, пишут биографию Розы Люксембург, одаривают друг друга. И скачет, скачет Копенкин на Пролетарской Силе в светлое и прекрасное будущее, чей флаг гордо реет на горизонте!

А если серьезно, то Платонов, как всегда, уникален и необычаен. И я не верю всем критикам и их предисловиям, которые в выпущенной еще в совковые времена книге утверждают, что Платонов, мол, не иронизировал, не издевался, не язвил в адрес самого святого и светлого, но всего лишь честно и без прикрас показывал, как выглядят обыкновенные перегибы на местах. Но только вчитайтесь в эти строки, и все эти заявления покажутся очередной правильной партийной линией - не более:

– А что? – спросил Копенкин. – У вас здесь обязательно читают Карла Маркса? Чепурный прекратил беспокойство Копенкина:
– Да это я человека попугал. Я и сам его сроду не читал. Так, слышал кое-что на митингах – вот и агитирую. Да и не нужно читать: это, знаешь, раньше люди читали да писали, а жить – ни черта не жили, все для других людей путей искали.

Я же вижу здесь не столько историю о местных недопониманиях правильного построения коммунизма, сколько повествование о ненужности этого самого коммунизма, его разрушительности, извращенности, противности человеческой сущности. Я вижу, как люди, увлеченные не идеей, но ее необходимостью, становятся способными на убийство, а друзей и соратников выбирают не по душевной склонности, а по классовому признаку. Я вижу, как Дванов вместо семейной жизни с Соней склоняется к очередным поискам смысла жизни, положительный результат коих невозможен из-за бессмысленности царящего строя в период его становления. И я вижу, что Платонова это ужасает так же, как меня, но из-за невозможности критики и громких заявлений, которые доступны мне, ему остается только выписывать эти ужасы на страницах книги, используя самое дорогое и ценное, что у него есть - уникальной метафоричности язык.

В очередной раз - браво! Лучший советский писатель.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
5 слушателей
0 отзывов


Burmuar написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Свершилось, товарищи! В мифическом Чевенгуре коммунизм построен! На страже коммунизма там не только пролетариат, ненавидящий буржуев, но и все силы природы! Солнце восходит и садится, чтобы обогревать коммунистов и согревать их тела. Земля выращивает пищу, чтобы кормить коммунистов и питать их тела. Мухи садятся на потолок, чтобы стимулировать коммунистов вспоминать о небе, усеянном птицами. Чевенгурцы ставят памятники товарищам, пишут биографию Розы Люксембург, одаривают друг друга. И скачет, скачет Копенкин на Пролетарской Силе в светлое и прекрасное будущее, чей флаг гордо реет на горизонте!

А если серьезно, то Платонов, как всегда, уникален и необычаен. И я не верю всем критикам и их предисловиям, которые в выпущенной еще в совковые времена книге утверждают, что Платонов, мол, не иронизировал, не издевался, не язвил в адрес самого святого и светлого, но всего лишь честно и без прикрас показывал, как выглядят обыкновенные перегибы на местах. Но только вчитайтесь в эти строки, и все эти заявления покажутся очередной правильной партийной линией - не более:

– А что? – спросил Копенкин. – У вас здесь обязательно читают Карла Маркса? Чепурный прекратил беспокойство Копенкина:
– Да это я человека попугал. Я и сам его сроду не читал. Так, слышал кое-что на митингах – вот и агитирую. Да и не нужно читать: это, знаешь, раньше люди читали да писали, а жить – ни черта не жили, все для других людей путей искали.

Я же вижу здесь не столько историю о местных недопониманиях правильного построения коммунизма, сколько повествование о ненужности этого самого коммунизма, его разрушительности, извращенности, противности человеческой сущности. Я вижу, как люди, увлеченные не идеей, но ее необходимостью, становятся способными на убийство, а друзей и соратников выбирают не по душевной склонности, а по классовому признаку. Я вижу, как Дванов вместо семейной жизни с Соней склоняется к очередным поискам смысла жизни, положительный результат коих невозможен из-за бессмысленности царящего строя в период его становления. И я вижу, что Платонова это ужасает так же, как меня, но из-за невозможности критики и громких заявлений, которые доступны мне, ему остается только выписывать эти ужасы на страницах книги, используя самое дорогое и ценное, что у него есть - уникальной метафоричности язык.

В очередной раз - браво! Лучший советский писатель.

Whatever написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Русская Ла-Манча

Услышать новый голос, не притянутый за уши стиля или направления, не сводимый к своему времени, но гармонично с ним уживающийся, голос с Именем и в единственном числе - это то, что каждый раз делит мою жизнь на "до" и "после". Так было с Набоковым, Джоном Донном, Вирджинией Вулф и с другими.

Так случилось и с Платоновым.

Прочная забытость этого автора меня не удивляет. Даже хорошие студенты-филологи проникаются "Чевенгуром" один на дюжину. Бродский объяснял это в своих "Катастрофах в воздухе" тем, что в околореволюционное время большая литература России выбрала на развилке "Толстой/Достоевский" первого, и его каталогизированный, правильный, дворянски воспитанный подход был принят как более перспективный. Другая проза с тех пор воспринимается как некачественная. Единственный писатель, не принадлежащий к декадентам и беженцам, который шагнул на вторую дорогу, был Андрей Платонов.

Да, в нём есть сострадание к человеку, подчиняющее себе язык, переваривающее его, как ему угодно. Как и Достоевский, он доверяет чувству - и слово сдвигается его гуманистичной верой, как гора - христианской.

Платонов заимствовал только этот принцип, не набравши с ним, в отличие от многих прямых эпигонов ФМД, крошек журнализма, штамповой атмосферы и душного петербуржества, от которого так скучно бывает у культурненьких Андреева и Белого (коих несмотря на это, я обожаю дико, особенно первого).

Ниши, которые создал принцип доверия чувству, Платонов заполнил детским взглядом, остранением, любознательностью и жестокостью. Он окрасил свои страницы в песочный цвет степей, в мертвенную бледность, в молчания, наполненные до краёв вопросами, чаще обращёнными к пустому обезбоженному небу, чем к жизни.

Это напомнило мне Дона Кихота, единственную книгу, сопоставимую с Чевенгуром по калейдоскопичности, песочным тонам, грязи, потере корней и двойным несправедливостям. Но главное - по повсеместной слепоте. Хоругвеносный Сашка и его христоматийно кихотский спутник Капенкин творят бессмысленные подвиги, оставляя за собой след из разрушений и гротеска.

От этих истрьеток горько, но уж слишком доверчив чувству язык - это как будто бы сидишь на грани весны где-то в произвольной точке пространства, а рядом - босая сирота. И вот вы сидите и молчите. И жизнь становится понятной.

sarkinit написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

С Андреем Платоновым у меня связаны восторженно-идиллические воспоминания от прочтения повести "Котлован" в выпускном классе. Это произведение настолько выбивалось за рамки заунывно-хрестоматийной школьной программы, что я не читала, а буквально впитывала его в себя, как вбирает влагу иссушенная почва!

Так что, решив возобновить знакомство после десятилетнего перерыва романом "Чевенгур", я предвкушала более чем приятное времяпрепровождение в обществе незаурядного автора, который вроде бы классик, да не совсем.

Если вкратце о сюжете, то в славном городе Чевенгур местные большевики расстреляли всех буржуев, созвали окрестных нищебродов и провозгласили торжество коммунизма! Однако, не всем он пришёлся по вкусу.

Я уже привыкла, что процесс чтения не всегда приносит моральное удовлетворение и тем более удовольствие, но впервые столкнулась с тем, что он вызывает ощутимое физическое усилие. Это произведение невозможно читать залпом и мимоходом, его буквально насильно запихиваешь в себя небольшими кусками и, не прожевав, поскорее глотаешь, чтоб избавиться от гнилостного привкуса разложения.
Это роман — превозмогание себя, перестройка сознания и надругательство над психикой.
Приходится продираться сквозь тернии филигранно-косноязычного текста, поражающего своей гротескной образностью и ценностью каждого отдельного взятого слова. Я и вообразить не могла, что такое можно сотворить с русским языком!
Душно и горько становится от юродивого мира, где бродят одни неприкаянные сироты.
Страшит радикализм их суждений и неистовство душевных порывов, когда благими намерениями вымощена дорога в ад.
Ужасает какая-то нездоровая фетишизация мертвого тела, когда могилы служат местом для сна и совокупления, а буквально каждый герой хочет выкопать бренные останки своих родных и любимых.
Мучительно наблюдать подмену и намеренное искажение религиозных идеалов политическими лозунгами, когда Роза Люксембург предстаёт Богоматерью, а революция — единственным мерилом человеческих поступков.

Зарождение нового мира обернулось выкидышем, а нежизнеспособный плод чевенгурской коммуны являет собой уродливую карикатуру на истреблённых православных жителей города, которым вменялось в вину, что они "ничем не занимаются, а лёжа лежат и спят... сплошь ждут второго пришествия". Коммунисты тоже лежат и в экстатическом угаре ждут воцарения всеобщего блага и свободы во всём мире.
И как ответ на извечный вопрос Достоевского "Стоит ли высшая гармония слезинки хотя бы одного только замученного ребенка?" — в Чевенгуре на руках у матери умирает больной сынишка...

Kasatka84769 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Андрея Платонова нельзя назвать «лёгким» писателем, потому что в своих произведениях он затрагивает важные социально-философские вопросы, отражающие непростые для советской страны времена.
Роман «Чевенгур» считается утопией. Я не разбираюсь в литературных жанрах и поджанрах, поэтому не совсем понимаю, что это означает. Но я уверена в том, что уловила важную мысль, которую хотел передать Платонов: коммунистический рай – это миф, и коммунизму рано или поздно придёт конец!
Возможно, у данного социального явления и были свои плюсы, но писатель их так глубоко запрятал, что я не смогла их рассмотреть.
Главного героя романа зовут Александр Дванов. Его родной отец самоубийца, что в любом случае откладывает отпечаток на сына, и этот поступок становится его… не хочу рассказывать важные детали, о которых читатель узнаёт в самом конце.
Чевенгур – это название города, в котором развивается основное действие романа и расцветает коммунизм. Люди верят, следуют за путеводной звездой, не подозревая к каким последствиям эта слепая вера может привести.
Я осознаю значимость романа для советской литературы, но так же я признаюсь, что он мне не понравился. Это приблизительно то же самое, как знать, что геркулесовая каша с изюмом чрезвычайно полезна, но не выносить её на дух. Прочитала «Чевенгур» только сейчас, потому что в своё время избежала насильственного чтения.
Наверное, я смогу назвать только два произведения писателя, которые произвели на меня неизгладимое впечатление – это «Юшка» и «Песчаная учительница»

serovad написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Нет, товарищи, я так не могу. Сколько раз слышал я в этой жизни - "Ах, Платонов, ах Платонов! Ах, Платонов, ах, Платонов". И вот прочитал третью его книгу, и получается, что не ах, а "Ох, Бобик сдох".

Простите, великодушно за столь резкое суждение, тем более, мало подкреплённое конкретными высказываниями. Я вообще придерживаюсь того, что если уж поставил книге две звёздочки, то не надо её громко и долго критиковать. Это хорошие книги заслуживают убедительных слов, чтобы и другим захотелось почитать. А двойка - она, в конце концов, более субъективна, и ставя её, я вовсе не преследую цель убедить массу народа не читать. А уж если я захочу убедить не читать, поставлю одну звезду.

Но я отвлёкся. Не стану вдаваться в подробности, почему Платонова трудно читать, и в чем мои претензии к его языку и к его стилю. Промолчу про идейные противоречия между его ранним и поздним творчеством.

Вкратце остановлюсь только на двух вещах. Первая - это цель написания. Вот прочитаешь иных авторов, и понимаешь, что он хотел сказать, и ради чего писал. Первый имел в виду то-то и то-то, второй считал себя вселенским Учителем, и потому навязывал всем своё мировоззрение, а у третьего просто настроение было запредельное (возможно, он даже анаши обкурился), и он решил написать что-то в духе этого настроения. Так вот, про Платонова я так и не понял ни цели его повествования, ни цели даже самого процесса написания. Хотя, тот же самый Чевенгур объёмен, и трудно даже предположить, что не худая, прямо скажем, книжка, может быть столь бессодержательной.

А второе - это его персонажи. Сколько я не пытаюсь понять психологию его героев, я вижу в них каких-то недочеловеков. Не в том смысле, что это моральные уроды или недоношенные в утробе матери. Нет, просто я в них не вижу реальных человеческих черт. Души в них нет. Вроде они и не схематичны, но всё же есть в них что-то бездушевно-диковатое, живуче-глуповатое.

А поскольку таких людей и в жизни плохо переношу (точнее, не переношу никак), то и в книгах нечего мне с ними пересекаться. И потому прощайте, товарищ Платонов.

admin добавил цитату 1 год назад
Нечего тебе клюкву хотеть, когда морщиться не умеешь…
admin добавил цитату 1 год назад
...счастливые были для него чужими, он их не любил и боялся. «Или я разлагаюсь, — с искренностью разгадывал сам себя Сербинов, — или счастливые бесполезны для несчастных».
admin добавил цитату 1 год назад
Другой прочий приходил интересоваться советской звездой: почему она теперь главный знак на человеке, а не крест и не кружок? Такого Чепурный отсылал за справкой к Прокофию, а тот объяснял, что красная звезда обозначает пять материков земли, соединенных в одно руководство и окрашенных кровью жизни. Прочий слушал, а потом шел опять к Чепурному — за проверкой справки. Чепурный брал в руки звезду и сразу видел, что она — это человек, который раскинул свои руки и ноги, чтобы обнять другого человека, а вовсе не сухие материки. Прочий не знал, зачем человеку обниматься. И тогда Чепурный ясно говорил, что человек здесь не виноват, просто у него тело устроено для объятий, иначе руки и ноги некуда деть. «Крест — тоже человек, — вспоминал прочий, — но отчего он на одной ноге, у человека же две?» Чепурный и про это догадывался: «Раньше люди одними руками хотели друг друга удержать, а потом не удержали — и ноги расцепили и приготовили». Прочий этим довольствовался: «Так похоже», — говорил он и уходил жить.
admin добавил цитату 1 год назад
Яков Титыч отказывался от своей старости – он считал, что ему не пятьдесят лет, а двадцать пять, так как половину жизни он проспал и проболел – она не в счет, а в ущерб.
admin добавил цитату 1 год назад
Пока слово не скажешь, то умным не станешь, оттого что в молчании ума нету – есть одно мученье чувства