Балашов Дмитрий - Господин Великий Новгород

Господин Великий Новгород

4.2
1 хочет послушать 1 рецензия
6 часов 53 минуты
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

В повести «Господин Великий Новгород» изображен тринадцатый век. Русь упрямо подымается из пепла. Недавно умер Александр Невский, и Новгороду в тяжелейшей Раковорской битве 1268 года приходится отражать натиск немецкого ордена, задумавшего сквитаться за не столь давний разгром на Чудском озере. Повесть Дмитрия Балашова знакомит с бытом, жизнью, искусством, всем духовным и материальным укладом, языком новгородцев второй половины XIII столетия. В ней удачно использован и синтезирован разнообразный материал известных раскопок и исследований советских ученых, в первую очередь А.В. Арциховского и В.Л. Янина, воскресивших подлинный облик нашей древней «вечевой» республики.

Лучшая рецензияпоказать все
Dmsintsov написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Это была первая, прочитанная мною книга Дмитрия Балашова. Книга хорошая, но не для всех. Бросается в глаза, что автор - в первую очередь историк, а не писатель. Тут не стоит ждать, какого-то острого сюжета или ярких образов. Самое главное для автора - отобразить быт той эпохи во всех мелочах: перечислить все 20 блюд во время пира, зайти в какое-нибудь помещение и перебрать всю утварь, которая там находится, описать все детали одежды героев или прийти на торг и упомянуть несколько десятков товаров, которые там продаются. Поэтому книга должна понравиться тем, кого больше интересуют внешние проявления жизни, а не внутренний мир людей, дух эпохи.

Мне пришло в голову два сравнения. Во-первых, это сказки Даля, которые он сочинял, но они были для него лишь средством для записи многочисленных речевых оборотов, пословиц, народных выражений и т.д. Так и тут сюжет вторичен по отношению к описанию быта. А во-вторых, я бы еще сравнил эту повесть с портретами Василия Верещагина, которые мастерски нарисованы, но несколько отстраненно. Верещагин так же стремился во всех деталях передать одежду, украшения или, рисуя дома и площади, изобразить каждый завиток орнамента, но не пытался проникнуть в глубь души своего объекта.

Чтобы не быть неправильно понятым, еще раз подчеркну, что книга хорошая. Хотя пару раз у меня и возникала мысль бросить ее, но потом, привыкнув к непростой речи, изобилующей большим количеством непонятных древнерусских слов, я дочитал с удовольствием. Просто этой книге нужен свой читатель, а вот являетесь ли Вы таковым, это решать Вам.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
0 слушателей
0 отзывов


Dmsintsov написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Это была первая, прочитанная мною книга Дмитрия Балашова. Книга хорошая, но не для всех. Бросается в глаза, что автор - в первую очередь историк, а не писатель. Тут не стоит ждать, какого-то острого сюжета или ярких образов. Самое главное для автора - отобразить быт той эпохи во всех мелочах: перечислить все 20 блюд во время пира, зайти в какое-нибудь помещение и перебрать всю утварь, которая там находится, описать все детали одежды героев или прийти на торг и упомянуть несколько десятков товаров, которые там продаются. Поэтому книга должна понравиться тем, кого больше интересуют внешние проявления жизни, а не внутренний мир людей, дух эпохи.

Мне пришло в голову два сравнения. Во-первых, это сказки Даля, которые он сочинял, но они были для него лишь средством для записи многочисленных речевых оборотов, пословиц, народных выражений и т.д. Так и тут сюжет вторичен по отношению к описанию быта. А во-вторых, я бы еще сравнил эту повесть с портретами Василия Верещагина, которые мастерски нарисованы, но несколько отстраненно. Верещагин так же стремился во всех деталях передать одежду, украшения или, рисуя дома и площади, изобразить каждый завиток орнамента, но не пытался проникнуть в глубь души своего объекта.

Чтобы не быть неправильно понятым, еще раз подчеркну, что книга хорошая. Хотя пару раз у меня и возникала мысль бросить ее, но потом, привыкнув к непростой речи, изобилующей большим количеством непонятных древнерусских слов, я дочитал с удовольствием. Просто этой книге нужен свой читатель, а вот являетесь ли Вы таковым, это решать Вам.

admin добавил цитату 1 год назад
Освобожденный от своих холщовых риз, Никола-угодник строго глядел на него. Жесткий хрящеватый нос; большие глаза под взлетающими, изломанными дугами бровей смотрят внимательно и сурово; тонкими плавями прописанные линии лба являют волю и ум; худые чуткие пальцы сильно и бережно стиснули переплет книги. – Не блестит? – обеспокоился мастер долгим молчанием посадника, но всмотрелся в его лицо, успокоился. Застыл Михаил Федорович, замер, рука ущипнула бородку, да так и осталась. Силою мастерства, что почти уже спорило с божественным, веяло от иконы. Сам Господин Великий Новгород, ратный и книжный, ремесленный и торговый, смотрел строго, глазами угодника Николы, с тяжелой составной доски. Почему-то заговорил вполголоса Михаил Федорович, захлопотал, усадил всех трех; выйдя из покоя, послал отнести мастеру, сверх установленного, полоть [19] мяса и чашу масла, воротясь, сам налил заморского фряжского вина в серебряную чеканную чару. Выходя, изограф бросил на икону сожалеющий взгляд. Сроднился с нею, постился перед тем, как взяться за кисть, делал, творил, горел, веря и не веря себе, взирал с восторгом, а отдал, и пусто в душе – до новой работы, до нового труда.
admin добавил цитату 1 год назад
Певец, одетый просто, в серой посконной рубахе, был еще молод, сухощав и черноволос. Небольшая бородка опушала лицо с глубоко посаженными глазами. Нос, в одну линию со лбом, как бы надавливал на узкий, подергивавшийся рот. Настраивая гусли, он шевелил краями губ, взглядывал то вниз, то вверх – на мощные воронцы, поддерживавшие потолок гридни, избегая лиц братчинников, но, видно, не волновался совсем, просто уходил в себя, собирался для дела. Наконец поглядел с чуть заметной смешинкой в глубоких, тускло замерцавших глазах на гостей, складно проиграл наигрыш вступление к старине стародавней, прислушался, повторил, чуть приглушил струны, весь подался вперед – и запел. В гридне становилось тихо. Голос певца не дрожал, не пресекался, ровным и сильным потоком текли звуки из его словно кованой медной груди, заполняя всю гридню до самых потолочин. Звон оружия и ржание коней, колокольный голос беды, созывающий храбрых на рать, реяли над гостями. И шумели пиры Владимировы в золотом далеком Киеве, матери городов русских, ныне разбитом и разграбленном татарами, а над кровлями узорчатых теремов киевских пролетал Змей Горыныч, раскинув свои крылья бумажные, и храбр киевский, Добрыня, скакал к неведомой Пучай-реке выручать полон русский и красу ненаглядную, Забаву Путятичну…
admin добавил цитату 1 год назад
Старшой поставил образ на треногий подстав, отодвинулся. Смотрел Олекса и постепенно переставал слышать шум. Параскева глядела на него глазами Домаши, промытыми страданием и мудрой жалостью. И лицо вроде непохоже: вытянут овал, удлинен на цареградский лад нос, рот уменьшен… Прибавил мастер лет – и не старая еще, а будто выжгло все плотское, обыденное; ушло, отлетело, и осталась одна та красота, что живет до старости, до могилы, когда уж посекутся и поседеют волосы и морщины разбегутся от глаз, – красота матерей и вдовиц безутешных.
admin добавил цитату 1 год назад
Будет пухом павшим земля! И в глубоких снегах и весенней порою в листве молодых берез. Будет ветер над вами шуметь, пронося стада облаков, и высокие светлые травы на крови вашей взойдут. Будут реять века над погостами отчей России ваши тени в древней броне… Помяни, владыка Далмат, их в вечерней молитве! Жены-вдовы новгородские пусть омоют слезами павших бойцов. Призри, господи, с выси горней да упокой их души в лоне своем – не посрамивших земли своея!
admin добавил цитату 1 год назад
Конница легко справляется с пехотой, только когда приходится рубить бегущих или прорывать негустой, рассыпанный цепью строй. Но когда пехота не хочет отступать и ратники становятся плотной густою колонной, один к одному, выставив вперед, как щетину, острия копий, ни один конь не поскачет на них и ни одна конница в мире не сможет прорвать их строй. Это доказал еще в еллинские времена поход десяти тысяч греков, проложивших дорогу сквозь полумиллионную персидскую конницу; это доказала фаланга Александра Македонского, «двурогого» героя многочисленных «Александрий», и опыт легионов Великого Рима, это доказывали новгородцы не раз и не два, и на Колакше, и на Липице, когда, спешившись, сбросив шубы и сапоги, новгородские ремесленники наголову разгромили княжеские войска Гюргия и Ярослава. Для того нужно только, чтобы каждый пеший ратник в строю чувствовал себя заодно со всеми и искал не спасения, а победы.