Цитаты из книги «Тургеневские встречи» Александр Тимрот

8 Добавить
Александр Тимрот создал талантливое произведение "Тургеневские встречи" - страницы московской жизни И. С. Тургенева. Поражает жизненная сила этой книги. В книге все непосредственно, сугубо профессионально, с динамичным сюжетом. Содержание: 01. Встреча с рабством 02. Первые шаги…Первые встречи. 03. Руская колония 04. Молодой гегельянец 05. Московские и родники 06. Аннибалова клятва 07. Расчет 08. Московские диалоги 09. Мертвые и живые 10. В кругу друзей 11. На переломе 12. В канун 13. Разрыв 14....
Она не села, а вскарабкалась на низенькое сиденьеце, прикрыв его юбками, и, сложив на коленях руки, умильно уставилась в лицо госпоже.
Они говорили обо всем - и "о серьезных, и смешных, и трогательны предметах". Спорили и смеялись. Варенька исполняла для них на фортепьяно симфонии Бетховена, квартеты и оратории, и бывало им "и весело и грустно, и часто грустно и весело вместе". Дружба их казалась им вечной и святой.
"Я слышал, что ты писал, что едешь в милицию ¹, - обращался он однажды к дяде. - Я тебя не отпущу: если поедешь, так обниму тебя, и тогда поезжай со мной или останься. Да ты шутишь, я тебя знаю..."¹ Так назывались территориальные войска, где службу проходили в кратковременных сборах.
Их весна, шумная, полная надежд, оставалась далеко позади. Пересохшими страницами поблёскивала она там и сям, напоминая о весеннем игрище вод, о затопленных половодьем лугах. Жизнь подошла к перелому... Последние лепестки августовских цветов - ярких, пёстрых - под зноем палящего конца лета тихо осыпались, обнажая набухшую завязь.
На открытой террасе сидели они вдвоём. Жаркий воздух был сух и недвижим. На поникших ветвях с ослабевшими листьями на помятой траве - на всём вокруг лежала чуть приметная усталость.
Гоголь - это Россия!
Гуманность не любовь, она сортирует людей и к большинству их даже питает ненависть, а из ненависти не может выйти ничего изящного.
Объятия - русские, московские... И в кресло усаживался Михаил Семенович по-московски: удобно, уютно, надолго. Поворачивая ноги калачиком, на краешек стола выкладывал душистый кисет или табакерку, с наслаждением откидывался на спинку.