Михаил Шишкин - Русская Швейцария

Русская Швейцария

4
2 хотят послушать 2 рецензии
21 час 50 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Михаил Шишкин живет в Швейцарии более десяти лет. Именно там он состоялся как русский писатель: в Цюрихе им были написаны сложные многоголосые романы «Взятие Измаила» («Букер» 2000 года) и «Венерин волос» («Нацбест» и шорт-листы «Букера» и «Большой книги» — все в 2006-м). Неудивительно, что свой первый опыт в нон-фикшн-литературе прозаик решил посвятить поиску своего места в ряду предшественников — русских «швейцарцев». Причем решил довольно быстро — первое издание этой книги вышло в Цюрихе еще в 2000 году. Оно и понятно: курортная молочно-банковская республика — не девственная Полинезия и даже не Нью-Йорк, где русская речь отчетливо стала выделяться в общем гуле языков только после Второй мировой. Задокументированные русско-швейцарские отношения берут свое начало еще в 1687 году, когда магистрат Женевской республики и Посольский приказ царя Ивана V (старшего брата будущего царя Петра I) обменялись учтивыми посланиями по поводу отличной службы в Москве одного женевского полковника. Ни московским, ни женевским писарям было еще невдомек, какую роль предстоит сыграть в судьбе Московии ревностному служаке по имени Франц Лефорт. Впрочем, Шишкин, упоминая об этом факте, не заостряет на нем внимание. Как не останавливается подробно на вояже «графа Норда» (путешествовавшего инкогнито цесаревича Павла) и на жизни русских аристократов, в первой половине XIX века приезжавших сюда доживать свой век. Больше всего писателя-экскурсовода интересует период с 60-х годов XIX века, когда в женевские и лозаннские университеты из самых медвежьих углов валом повалили русские студенты — и особенно студентки — больше интересовавшиеся политикой, чем науками. Автор подробно описывает все прокатившиеся через Альпы волны «русского освободительного движения„, от Герцена и Бакунина до Ленина и Плеханова. И приходит к очевидному, но обычно ускользающему от нас выводу: Швейцария имеет куда больше оснований претендовать на звание „колыбели революции“, чем даже Петербург. За более чем полвека активной деятельности русских политэмигрантов только у одного из них возникли серьезные проблемы в стране гельветов: в 1907 году анархист Николай Дивногорский был схвачен в Монтрё при попытке ограбления банка (для пополнения партийной кассы) и приговорен к 20 годам тюрьмы. “Непривычная строгость наказания, — ядовито замечает автор, — соответствует ужасу лозаннских присяжных, ведь русские покусились на святая святых — банк!» Последние по времени персонажи объемистой книги — Набоков и Солженицын, последний сюжет — их удивительная невстреча в 1974 году. Постсоветские российско-швейцарские связи (порой весьма любопытные) Шишкин принципиально обходит стороной. Это, впрочем, оправданно: его книга имеет подзаголовок «литературно-исторический путеводитель», а не «разоблачительный памфлет». Достоевский спешит за акушеркой для своей рожающей жены по женевской улице навстречу Карамзину, а Тютчев и Бунин встречают закат плечом к плечу на вершине горы со странным нашему уху названием Рига. Право же, читать про это куда интереснее, чем лишний раз перемывать кости Пал Палычу Бородину и фирме «Мабетекс».

Лучшая рецензияпоказать все
bookeanarium написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

На обложке такой внушительный список фамилий, что диву даёшься: Аксаков, Анненков, Бакунин, Бальмонт, Бенуа, Блок, Брюсов, Бунин, Вернадский (это лишь первая строчка из семи), Герцен, Глинка, Гоголь, Горький, Достоевский (стрижка только начата), Скрябин, Солженицын, Суворов, Толстой, Троцкий, Чехов, Чуковский и так далее. «Я список кораблей прочёл до середины». Всего 56 основных фигурантов, хотя на деле – гораздо больше.

Михаил Шишкин, и сам житель Швейцарии аж с середины 90-х, не смог найти книгу, в которой сводились бы воедино все ниточки истории русской Швейцарии, поэтому и написал её. Знаменитый прозаик, автор романов «Взятие Измаила» (премии «Русский Букер», «Большая книга»), «Венерин волос» (премия «Национальный бестселлер»), «Письмовник» (премия «Большая книга»), Шишкин пишет умело, бодро, со знанием дела. Швейцария предстаёт во множестве видов: это и временная остановка, и медвежий угол, и эмиграция, и лечебница, и колыбель революции. Кто ищет бури – пристает к леманским берегам. Кому нужен покой и уют – отправляются туда же. Удивительная страна, которую Шишкин перебирает как бусины чёток: город за городом, выбирая не хронологический порядок, а географический. Исторические деятели из разных эпох оказываются изрядно перемешаны, зато становится понятно, кто вслед за кем гулял по одним и тем же склонам, бродил по узким улицам и сиживал за одним и тем же столом.

Здесь один за другим заключаются быстрые браки: без официальной регистрации совместное проживание пар невозможно. Здесь врачуют тело и душу, а Врубель жалуется, что его молодая жена вторую неделю не даёт ему выпить ни капли, пока он дописывает панно на тему «Фауст». Набоков заканчивает работу над переводом и комментариями к «Евгению Онегину». После выхода этого труда в свет он пишет: «Мне кажется, я сделал для Пушкина не меньше того, что он сделал для меня». В Монтрё Набоков переводит на русский «Лолиту». Революционеры и террористы собираются, обсуждают и планируют, «в питательном швейцарском бульоне идеи распространяются молниеносно». Достоевский проигрывается в рулетку и в кратчайшие сроки пишет знаменитый роман «Игрок». Хоронит дочь.

«Самый русский город Швейцарии – Женева. Её больше всего проклинают, её чаще всего выбирают». Ленин откровенно скучает: «грустно, черт побери, снова вернуться в проклятую Женеву. У меня такое чувство, точно в гроб ложиться сюда приехал». Швейцарские склоны становятся своеобразной писательской дачей для нескольких поколений российских деятелей политики и культуры. А «Русская Швейцария» стала очень содержательной регистрационной книгой, в неё интересно вчитываться.

«В Женеве я прожил больше месяца, но наконец не стало мочи от здешнего глупого климата. Ветры здесь грознее петербургских. Совершенный Тобольск». Это Гоголь. Чаадаев, встретив в книге Лапласа «Философский опыт о вероятностях» описание мучительного желания покончить с собой, бросившись в пропасть, отмечает на полях: «Я испытал это в Женеве».

книжный блог "Букеанариум"

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
4 слушателей
0 отзывов


bookeanarium написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

На обложке такой внушительный список фамилий, что диву даёшься: Аксаков, Анненков, Бакунин, Бальмонт, Бенуа, Блок, Брюсов, Бунин, Вернадский (это лишь первая строчка из семи), Герцен, Глинка, Гоголь, Горький, Достоевский (стрижка только начата), Скрябин, Солженицын, Суворов, Толстой, Троцкий, Чехов, Чуковский и так далее. «Я список кораблей прочёл до середины». Всего 56 основных фигурантов, хотя на деле – гораздо больше.

Михаил Шишкин, и сам житель Швейцарии аж с середины 90-х, не смог найти книгу, в которой сводились бы воедино все ниточки истории русской Швейцарии, поэтому и написал её. Знаменитый прозаик, автор романов «Взятие Измаила» (премии «Русский Букер», «Большая книга»), «Венерин волос» (премия «Национальный бестселлер»), «Письмовник» (премия «Большая книга»), Шишкин пишет умело, бодро, со знанием дела. Швейцария предстаёт во множестве видов: это и временная остановка, и медвежий угол, и эмиграция, и лечебница, и колыбель революции. Кто ищет бури – пристает к леманским берегам. Кому нужен покой и уют – отправляются туда же. Удивительная страна, которую Шишкин перебирает как бусины чёток: город за городом, выбирая не хронологический порядок, а географический. Исторические деятели из разных эпох оказываются изрядно перемешаны, зато становится понятно, кто вслед за кем гулял по одним и тем же склонам, бродил по узким улицам и сиживал за одним и тем же столом.

Здесь один за другим заключаются быстрые браки: без официальной регистрации совместное проживание пар невозможно. Здесь врачуют тело и душу, а Врубель жалуется, что его молодая жена вторую неделю не даёт ему выпить ни капли, пока он дописывает панно на тему «Фауст». Набоков заканчивает работу над переводом и комментариями к «Евгению Онегину». После выхода этого труда в свет он пишет: «Мне кажется, я сделал для Пушкина не меньше того, что он сделал для меня». В Монтрё Набоков переводит на русский «Лолиту». Революционеры и террористы собираются, обсуждают и планируют, «в питательном швейцарском бульоне идеи распространяются молниеносно». Достоевский проигрывается в рулетку и в кратчайшие сроки пишет знаменитый роман «Игрок». Хоронит дочь.

«Самый русский город Швейцарии – Женева. Её больше всего проклинают, её чаще всего выбирают». Ленин откровенно скучает: «грустно, черт побери, снова вернуться в проклятую Женеву. У меня такое чувство, точно в гроб ложиться сюда приехал». Швейцарские склоны становятся своеобразной писательской дачей для нескольких поколений российских деятелей политики и культуры. А «Русская Швейцария» стала очень содержательной регистрационной книгой, в неё интересно вчитываться.

«В Женеве я прожил больше месяца, но наконец не стало мочи от здешнего глупого климата. Ветры здесь грознее петербургских. Совершенный Тобольск». Это Гоголь. Чаадаев, встретив в книге Лапласа «Философский опыт о вероятностях» описание мучительного желания покончить с собой, бросившись в пропасть, отмечает на полях: «Я испытал это в Женеве».

книжный блог "Букеанариум"

Camilla_Eminescu написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Не могу удержаться, чтобы не похвалить эту книгу

Михаил Шишкин - человек живущий далеко от России, камерно и скромно, и при всем том это один из крупнейших русских писателей XXI столетия. Пишет живо и интересно, язык красивый и сочный, но что касается именно этой книги, подкупает глубокое знание им предмета. Он действительно копался в архивах, листал подшивки старых газет, вникал, корпел, исследовал - и в конце концов выплеснул все это на страницы этой книги. Читаешь - и узнаешь много нового, совершенно эксклюзивного. Но и про то, что и так известно, Шишкин умеет написать классно, взглянув на вещи под острым, чуть иным углом.

admin добавил цитату 1 год назад
“Средство не оправдывается целью; что вредно в настоящем, то есть истинное зло, хотя бы и было благодетельно в своих последствиях; никто не имеет права жертвовать будущему настоящим и нарушать верную справедливость для неверного возможного блага”.