Цитаты из книги «Дневник мамы первоклассника» Маша Трауб

21 Добавить
Пока эта книга готовилась к выходу, мой сын Вася стал второклассником. Вас все еще беспокоит счет в пределах десятка и каллиграфия в прописях? Тогда отгадайте загадку: "Со звонким мы в нем обитаем, с глухим согласным мы его читаем". Правильный ответ: дом — том. Или еще: напишите названия рыб с мягким знаком на конце из четырех, пяти, шести и семи букв. Мамам-рыболовам и биологам, которые наверняка справятся с этим заданием, предлагаю дополнительное. Даны два слова: «дело» и «безделье»....
Весна наступила рано. Дети бросают на школьном крыльце куртки, шапки, портфели и бегают по двору, как ошалевшие от свободы щенята. Мне подруга рассказывала, как вывезла своего подросшего пса-лабрадора на дачу. Пес наматывал круги вокруг куста смородины, пока не свалился. Вася с друзьями носятся вокруг деревьев или вокруг девочек. Потом все вместе валятся на землю. С девочками все понятно, но как эти дети умудрились свалить дерево перед школой – я не знаю.
Детишек было жалко. Бедные — ковыляют, размахивая руками, по кругу. Никакого веселья. Два мальчика вырвались вперед. Третий — Антон — стал нагонять. Вася шел четвертым. Антон наконец догнал второго и упал прямо на товарища. Второй взмахнул руками в попытке зацепиться, схватил за куртку первого, и они дружно свалились, намертво переплетясь лыжами. Вася врезался в эту гору с торчащими лыжами, следом наскочил еще кто-то. Дети лежали и даже не делали попыток расплестись. Первый лыжник дал Антону в бок кулаком, думая, что это второй. Антон обиделся и пнул первого, попав Васе по спине. Так они друг друга и мутузили.
«Где же физрук, куда он смотрит?» — подумала я и высунулась с балкона поглубже. На лыжне на расстоянии нескольких метров друг от друга лежали дети в ярких комбинезонах. По-моему, Настя лежала на спине, задрав к небу лыжи, и ловила ртом снежинки. А Лиза, наоборот, лежала на животе, сложив лыжи юртой, и плакала. Еще одна девочка тоже упала вперед, но не плакала, а подперев подбородок руками, весело качала ногами, как будто она на пляже лежит. Физрук коньковым ходом подъезжал к лежащему ребенку, хватал под мышки, ставил на лыжню и спешил к следующему упавшему. Настя постояла для приличия немного, дождалась, когда физрук примется распутывать клубок из четырех лыжников, и опять легла на снег. К ней подъехал Федя, остановился и что-то спросил. Настя что-то ответила. Федя лег рядом и тоже уставился в небо. А потом подъехал физрук и поставил обоих на ноги. Они стояли, задрав головы к небу. Расцепленные ребята к тому времени кинулись обгонять друг друга на лыжне — кто первый — и пошли на третий круг. Круги, кстати, становились все меньше и меньше. Наконец до Антона дошло, что можно не бежать, а постоять, пока другие бегут. Он так и сделал. Когда до Васи дошло, что Антон его обхитрил, он не стал бить друга, а подошел к физруку и сказал, что «он уже все». Те, кто «всё» или устал, как плачущая Лиза, снимали лыжи и играли в догонялки. Настя с удовольствием ела снег.
— Вася пришел первый! — крикнул физрук и засвистел в свисток.
Антон от такого коварства упал в снег лицом и стал зарываться, как сапер. В результате его обогнал мальчик и пришел вторым, срезав, правда, кусок лыжни, на которой лежал Антон.
Вася однажды потерял портфель, Илья глубокомысленно заметил: "Да, если бы у детей головы отвинчивались, они бы их давно потеряли..."
Когда эта троица появляется на школьном дворе после уроков, дети прикидываются деревьями.
- Да, я забыл тебе сказать, ты за тест по русскому тройку получила..
- Почему я?
- Потому что ты проверяла и сама отметила мягкие согласные.
- Ты же рядом сидел и вообще ничего не знал!
- Я знал, только не хотел тебя расстраивать. Ты, мама, троечница.
- Я хочу, чтобы ты быстро делал уроки и получал хорошие отметки.
-Мама, это же скучно. Нам с тобой тогда и поговорить будет не о чем.
Я не то что умнее пятиклассника, я тупее первоклассника.
- Ты мне лучше скажи, почему у тебя опять тройка по русскому?
- Потому что у меня по математике пятерка.
- Какая связь?
- Никакой.
То, что Артур оборвал для меня школьный куст сирени, я помню. То, что он, как выясняется, был влюблен в мою маму – не помню. Маме я, конечно, позвонила и спросила напрямую, что у нее было с Артуром. Мама сказала, что ничего, потому что она не подозревала о чувствах Артура, а то бы, конечно, и было бы… Просила передать ему привет. Щас! Больше мне делать нечего! Артуру я написала, что мама давно стала бабушкой со всеми вытекающими последствиями. Мол, сидит на даче, вяжет носки, стала глуховата, подслеповата… Прости меня, мама. Не могла же я написать Артуру, что ты до сих пор ходишь в короткой размахайке, сверкая стройными загорелыми ногами, и в тебя влюблены все половозрелые жители деревни и дачники.
— Вася, в чужие сумки лезть нельзя.
— Почему?
— Правило такое. Можешь найти то, что детям знать не обязательно.
Господи, какие мужчины наивные! Или они уже рождаются идиотами?
А одним утром почувствовала, что Вася забрался ко мне в кровать. Я его обняла, укрыла одеялом и стала досматривать сон.
— Что это вы тут делаете? — ворвался в спальню одетый муж.
— Ничего. — Я очнулась, резко села в кровати, дико озираясь по сторонам.
— Вы спите! — гневно кричал муж.
— Нет, я не сплю, — неуверенно сказала я.
Вася, одетый в школьную форму, сладко посапывал под одеялом.
— Вася! — заорал муж.
Вася дернулся и встал с закрытыми глазами по стойке «смирно».
— Господи, как же с вами сложно, — закатил глаза муж, — неужели нельзя нормально в школу уйти?
- Вот чем больше у людей денег, тем они жаднее, - философски заметила активистка. - За каждую копейку удавяться.. Я кивнула. Хотя у меня не так много денег, я тоже очень хочу удавиться за каждую копейку.
— Плохо. Все плохо, — сказал сын.
— Что плохого? — поинтересовалась я.
— Настя уже два дня в школу не ходит, — ответил сын.
— Придет. Обязательно придет, — пообещала я, — ты из-за этого расстроился?
— Нет. Из-за того, что она не ходит, а я хожу. Плохо это.
Господи, какие мужчины наивные! Или они уже рождаются идиотами? Надо с Васей поговорить про женщин. Или еще рано? А может, не надо? Вот мой муж до сих пор пребывает в счастливом неведении относительно женского коварства и тоже верит, когда я вот так хлопаю ресницами. Нет, не буду я сына просвещать.
Организм перестроился. Проснулась в семь ноль пять. Сама. Без побудки. Даже испугалась - долго и с недоумением рассматривала циферблат, подозревая подвох.
— Вася, ты помнишь, в каком классе ты будешь учиться? — разбудил его вопросом муж.
— В первом «А», — устало ответил ребенок. Этот вопрос муж задавал ему каждый день, думая, что если сын пойдет в другой класс или забудет букву, то случится что-то страшное. — А когда я буду учиться в первом «Б»? — спросил Вася.
— Никогда. Всегда будешь учиться в первом «А», — сурово сказал муж.
— Вася, вставай, ты же не хочешь опоздать в школу? — пошел будить сына муж.
— Хочу, а можно? — спросил Вася, закрываясь с головой одеялом.
Вообще-то это миф, что я "жаворонок", - вдруг грустно сказал он, - я - "сова". Просто жизнь такая.
Нынешние первоклассники не знают, что такое сидеть по двое. У них одиночные парты. С одной стороны, хорошо, удобно. С другой – они не знают того, от чего у нас замирало сердце. Они не пихаются локтями, деля парту ровно надвое и устанавливая границы. Мы рисовали черту, отгораживались учебниками. Они не чувствуют плечо и ногу соседа, не пинаются под партой с криками «Ты первая мне наступила!», «Нет, ты первая!». Не закрывают ладошкой тетрадь и не загибают тетрадные листы, чтобы сосед помучился, – он не знает ответ, а ты знаешь, но не дашь списать. Не рубятся в «Морской бой» и «Виселицу». Не мечтают сидеть за одной партой с самой красивой девочкой или самым красивым мальчиком. У них нет одноклассника, к которому могут посадить только в наказание, потому что по доброй воле никто к нему не сядет. Они не знают этой сосущей обиды – твой сосед по парте передал записку, а наказывают тебя. И нет у них этого захватывающего чувства: сосед по парте – твой лучший друг на всю жизнь! Вы всегда будете вместе! Можно забыть, как звали географичку или физичку, забыть имена и лица половины класса, но соседа по парте будешь помнить всю жизнь.
Свой праздник букваря я хорошо помню. Надо было дома сделать корону из картона на голову. Мне досталась буква «К». Делать должна была мама. Маме корона никак не давалась. Буква «К» была похожа на что угодно, только не на букву. А я хотела красивую, яркую. А мама мне сделала кривенькую, косенькую и зеленую – другой краски в доме не нашлось.
А еще нужно было выучить любой детский стих. Маме было неинтересно учить про первую учительницу или первую книжку. Поэтому она выучила со мной Есенина «Дай, Джим, на счастье лапу мне». Я прочитала стих, поправляя корону, которую мама закрепила мне на голове с помощью канцелярской скрепки, а в конце залаяла и завыла на луну, как Джим. Хлопала мне только моя мама. Собственно, это ее была идея – полаять в конце. Чтобы добавить драматизма. Поскольку все сидели с застывшими улыбками и молчали, я решила, что выступление не закончено и надо заполнить паузу. «Есенин пил и гулял, – громко сказала я, – у него было много женщин. Без этого стихов не напишешь. Одна из них – балерина Дункан – умерла. Ее шарф попал под колесо кареты, и она задохнулась. Это стихотворение про собаку. Некоторые люди любят собак больше, чем людей. Их можно понять. Люди – сволочи». Я поклонилась, потеряв корону, и медленным шагом спустилась с лестницы. Про Дункан и людей-сволочей мне мама рассказала. Так, для общего развития.