Цитаты из книги «Ничего невозможного» Астахова Людмила

10 Добавить
Вернуть себе положение в обществе, доброе имя и память не так просто. И даже когда цель достигнута — враги повержены, справедливость восторжествовала, а заговор раскрыт, — рано почивать на лаврах. Жизнь в Эльлорской империи продолжается, и никто не обещал, что Россу Джевиджу и его жене будет легко. Плетутся интриги, заграница шлет агентов и наемных убийц, поднимают голову адепты древних кровожадных культов, и не дремлют коварные маги, а где-то рядом притаился Великий Л'лэ Огнерожденный, готовый...
Он величественно выплыл в сопредельную комнату, где располагалась лаборатория и всяческий хлам, и вернулся с тяжелой мельхиоровой шкатулкой в руках. У Грифа от волнения желудок подвело. Неужели отрекшийся маг выдаст ему могучий древний артефакт?
— Что это? — кивнул он на сундучок. — Магический амулет?
— Ага! Щас!
Профессор расхохотался так, что перебудил половину слуг в доме. До слез реготал, до икоты.
— Точно! Самая могучая магия! Сильнее ее нет ничего! — провозгласил он и достал из шкатулки толстенную пачку ассигнаций, перевязанную бечевкой. — Экзорцизм будете делать.
— Какой еще экзорцизм?
— Изгонять демонов дальних странствий, — хрюкнул Кориней.
Дьявол разберет этих женщин! Они до поры до времени точно черный ящик с хитрым замком, поди догадайся, что там внутри, — дитя под сердцем завелось или меланхолия одолевает?
С логикой у Джевиджа никаких проблем, с формулировками тоже. Если он сказал: «Мне нужны твои мозги!», то лучше не спорить, иначе лорд канцлер выскребет их чайной ложкой через ухо
Никто из гостей не осмелился нарушать конфидециальность разговора монарха, поэтому вокруг собеседников образовалось пустое пространство, отороченное любопытными ушами, словно декольте модницы.
Не зарекайся от падения, стоя на вершине, и не хули судьбу, пав ниже самого нижайшего, ибо пока мы живы — ничего не потеряно.
Горе тоже может стать оружием. Абсолютно все можно превратить в оружие — чувства, привязанности, самою жизнь свою, если понадобится.
Так началась их Дорога Крови и Слез — с самодельного знамени, пафосных речей и огромных сомнений. Ну и со лжи, конечно. Куда же без нее, родимой?
Все мужчины делятся на тех, кому не сидится на одном месте, кого невидимый ветер скитаний несет в далекие земли на поиски безумных приключений, поразительных открытий и смертельных опасностей, — их меньшинство, и на тех, кого сорвать с насиженного места могут лишь война и чума, — их подавляющее большинство. О первых мы читаем в учебниках истории и географии, вторые — наши отцы и деды.
Она походила на курицу, созывающую своих цыпляток.Забавно, но стоит одному сорванцу из ее выводка куда-то запропаститься, как эта "курица" тут же обращается в "тигрицу.
Как легко быть сыном… Визжать от восторга при одном только виде входящего в комнату небожителя, который сильнее всех, который знает все на свете, который самый-самый. Отец просто приводит тебя в этот мир без спросу, и твоя любовь к нему абсолютна, безмерна и лишена тени сомнения. Вы, взявшись за руки, бежите вприпрыжку солнечными лугами детства, продираетесь тенистыми и мрачными чащами отрочества, гуляете океанскими берегами юности, прежде чем он выведет тебя на главную дорогу жизни. А дальше… У каждого мужчины по-разному: кто-то обречен испытать разочарование в кумире детства, кто-то, став старше, напротив, простит обиды и поймет, но отец навсегда останется константой.Как тяжело быть отцом… Словно по первому звонку открыть дверь в свой дом и пустить на вечный постой незнакомца, зачастую нежданного и негаданного. И даже если он долгожданный и желанный, все равно кто-то чужой, неизвестный. Придется вглядываться в младенческие черты и без конца спрашивать его, еще несмышленого, еще молочного и беспомощного: «Кем ты станешь, маленький мальчик? Будешь ли гордостью моей и радостью? Станешь ли вечным укором и позором? Избежишь ли зла и горя, или жизнь сломает тебе хребет? Кто ты, дитя? Что из тебя вырастет? А главное — смогу ли я стать для тебя образцом, сумею ли уберечь, хватит ли сил и ума научить тебя всему, что знаю сам?» Не зря в «ДомоЗаконии», по которому жили предки с незапамятных времен, ясно и четко написано: «Чти матерь свою и отца. Люби их всем сердцем до самого смертного часа вдвойне, ибо жизнь твоя поделена на две части: пока родители живы — и когда они уже умерли». И ни слова про любовь родителей к детям. Наверное, потому, что материнская любовь безусловна, а отчая — без участия разума не даруется.