Цитаты из книги «Доктор Фишер из Женевы, или Ужин с бомбой» Грэм Грин

7 Добавить
В романе "Доктор Фишер из Женевы, или Ужин с бомбой" магнат доктор Фишер, ставя своеобразный эксперимент, выясняет, каковы границы жадности и до какой степени унижения и опасности могут дойти люди, чтобы заполучить роскошные подарки. Доктора Фишера поражают не прогнозируемые пороки гостей, так как он хорошо знает своеобразную натуру и безмерные аппетиты богатых людей, а отказ мужа дочери, человека небогатого, от навязанной глумливой игры. Финал романа многозначен, автор добивался того, чтобы...
– И к тому же мой возраст. Я бы мог быть тебе отцом, – добавил я, думая, что как раз им и стал – заместителем отца, которого она не любит, и что своим успехом я обязан доктору Фишеру. – Я бы мог быть даже твоим дедом, если бы женился пораньше.
Она сказала:
– Ну и что? Ты мой любовник и мой отец, мой ребенок и моя мать, ты вся моя семья, единственная семья, которая мне нужна.
Вы его ненавидите, и я, пожалуй, ненавижу его тоже. Но ненависть – это не такая уж важная штука. Ненависть не заразна. Она не распространяется. Можно ненавидеть человека – и точка. Но вот когда вы начинаете презирать, как доктор Фишер, вы кончаете тем, что презираете весь мир.
Не было никакого смысла отправляться вслед за Анной-Луизой, если дорога ведет в ничто. Пока я живу, я могу хотя бы ее вспоминать. У меня были две ее любительские фотографии и записочка, написанная ее рукой, где она назначала мне свидание, когда мы еще не жили вместе; было кресло, в котором она сидела, и кухня, где она гремела тарелками
Он издевается над другими, но над ним не издевается никто. У него на это монополия.
Я думаю, что души развиваются из зародыша, как мы сами. Мы в зародыше – еще не человеческие существа, в нас есть еще что-то от рыбы, и зародыш души – еще не душа. Сомневаюсь, чтобы у маленьких детей души было больше, чем у собак, может быть, поэтому католическая церковь изобрела чистилище.
Люди верующие или сентиментальные уверяют, будто бог жаден до нашей любви. Я предпочитаю думать, что, судя по тому миру, который, как говорят, он создал, у него, наверное, жадность только к нашему унижению, а эту жадность разве можно когда-либо утолить? Она бездонна. Мир становится все более и более несчастным по мере того, как бог бесконечно закручивает гайки, хотя порой и подкидывает нам подарочки, чтобы облегчить унижения, которые мы терпим: ведь всеобщее самоистребление препятствовало бы его цели.
Думаю, что никогда не перестаешь любить, но перестать быть влюбленным так же легко, как охладеть к писателю, которым увлекался в детстве.