Зинаида Гиппиус - Живые лица

Живые лица

4.1
2 хотят послушать 9 рецензий
Читает Лина Мозырь
5 минут 16 секунд
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Интеллектуальная элита дореволюционной России называла ее "декадентской Мадонной", а большевик Троцкий - ведьмой. Ее влияние на формирование "лица" русской литературы 10-20-х годов очевидно, а литературную жизнь русского зарубежья невозможно представить без участия в ней З. Гиппиус. "Живые лица" - серия созданных Гиппиус портретов своих современников: А. Блока, В. Брюсова, В. Розанова, А. Вырубовой... Гиппиус Зинаида Николаевна1869–1945), русский поэт, прозаик, литературный критик. С 1920 в эмиграции. Родилась 8 (20) ноября 1869 в Белеве Тульской губ. в семье юриста, обрусевшего немца. По матери – внучка екатеринбургского полицмейстера. Не получила систематического образования, хотя с юности отличалась большой начитанностью. В 1889 вышла замуж за Д.С.Мережковского и переехала с ним из Тифлиса в Петербург, где годом раньше состоялся ее поэтический дебют. С мужем они прожили, по ее словам, «52 года, не разлучаясь... ни на один день». ... Важным центром религиозно-философской и общественной жизни Петербурга становится занимаемый Мережковскими дом Мурузи, посещение которого было обязательным для молодых мыслителей и писателей, тяготеющих к символизму. Признавая авторитет Гиппиус и в своем большинстве считая, что именно ей принадлежит главная роль во всех начинаниях сообщества, сложившегося вокруг Мережковского, почти все они, однако, испытывают неприязнь к хозяйке этого салона с ее высокомерием, нетерпимостью и страстью экспериментировать над людьми. Особой главой в истории русского символизма стали отношения Гиппиус с А.А.Блоком, первая публикация которого состоялась при ее содействии в журнале «Новый путь», что не помешало вспоследствии резким конфликтам, вызванным различием их представлений о сущности художественного творчества и о назначении поэта. Эти концепции направлены против писателей, близких к руководимому М.Горьким издательству «Знание» и в целом против литературы, ориентирующейся на традиции классического реализма. Тот же вызов кругу представлений, основанных на вере в либерализм и устаревших толкованиях гуманизма, содержится в драматургии Гиппиус (Зеленое кольцо, 1916), ее рассказах, которые составили пять сборников, и романе Чертова кукла (1911), описывающем банкротство верований в прогресс и мирное совершенствование общества. К октябрьской революции 1917 Гиппиус отнеслась с непримиримой вражебностью, памятником которой стали книга Последние стихи. 1914–1918 (1918) и Петербургские дневники, частично опубликованные в эмигрантской периодике 1920-х годов, затем изданные по-английски в 1975 и по-русски в 1982 (большая их часть была обнаружена в Публичной библиотеке С.-Петербурга в 1990). И в поэзии Гиппиус этого времени (книга Стихи. Дневник 1911–1921, 1922), и в ее дневниковых записях, и в литературно-критических статьях на страницах газеты «Общее дело» преобладает эсхатологическая нота: Россия погибла безвозвратно, наступает царство Антихриста, на развалинах рухнувшей культуры бушует озверение. Хроникой телесного и духовного умирания старого мира становятся дневники, которые Гиппиус понимала как литературный жанр, обладающий уникальной способностью запечатлеть «само течение жизни», фиксируя «исчезнувшие из памяти мелочи», по которым потомки и составят относительно достоверную картину трагического события. Ненависть к революции заставила Гиппиус порвать с теми, кто ее принял, – с Блоком, Брюсовым, А.Белым. История этого разрыва и реконструкция идейных коллизий, которые привели к октябрьской катастрофе, сделавшей неизбежной конфронтацию былых союзников по литературе, составляет основной внутренний сюжет мемуарного цикла Гиппиус Живые лица (1925). Сама революция описывается (наперекор Блоку, увидевшему в ней взрыв стихий и очистительный ураган) как «тягучее удушье» однообразных дней, как «скука потрясающая», хотя чудовищность этих будней внушала одно желание: «Хорошо бы ослепнуть и оглохнуть». В корне всего происходящего «лежит Громадное Безумие». Тем важнее, согласно Гиппиус, сохранить позицию «здравого ума и твердой памяти». Художественное творчество Гиппиус в годы эмиграции начинает затухать, она все больше проникается убеждением, что поэт не в состоянии работать вдали от России: в его душе воцаряется «тяжелый холод», она мертва, как «убитый ястреб». Эта метафора становится ключевой в последнем сборнике Гиппиус Сияния (1938), где преобладают мотивы одиночества и все увидено взглядом «идущего мимо» (заглавие важных для поздней Гиппиус стихов, напечатанных в 1924). Попытки примирения с миром перед лицом близкого прощания с ним сменяются декларациями непримиренности с насилием и злом. Бунин, подразумевая стилистику Гиппиус, не признающую открытой эмоциональности и часто построенную на использовании оксюморонов, называл ее поэзию «электрическими стихами», Ходасевич, рецензируя Сияния, писал о « своеобразном внутреннем борении поэтической души с непоэтическим умом». ... После смерти Мережковского в 1941 Гиппиус, подвергашаяся остракизму из-за двусмысленной позиции в отношении фашизма, посвятила свои последние годы работе над его биографией, оставшейся неоконченной (издана в 1951). Умерла Гиппиус в Париже 9 сентября 1945.

Лучшая рецензияпоказать все
moorigan написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

С одной стороны, я не являюсь большой поклонницей мемуаристики, а с творчеством Зинаиды Гиппиус как поэтессы и вовсе не знакома. С другой, мне всегда была интересна литература Серебряного века и исторический период, предшествовавший революции 1917 года. Поэтому я ни минуты не пожалела, когда на извилистой читательской дорожке мне попалась книга "Живые лица". И какие лица!.. Блок, Брюсов, Розанов, Андрей Белый, Игорь Северянин, Чехов, Плещеев, Майков, Полонский, Толстой... И сама Гиппиус, звездой сияющая на таком небосклоне.

Конечно, любые воспоминания - это прежде всего рассказ не о том, о ком вспоминают, а о том, кто вспоминает. Таким образом, мы видим перед собой не только отрывочные портреты Блока, Брюсова или Сологуба, но и многогранный и объемный портрет Зинаиды Гиппиус. В каких-то главах она становится неотъемлемой частью повествования (Блок, Брюсов, О многих), а где-то наоборот максимально уходит в тень, оставляя сцену главному герою (Розанов, Сологуб, Вырубова и Распутин). Но во-первых никуда не девается потрясающее литературное дарование Зинаиды Николаевны, а во-вторых, она никогда не боится и не стесняется высказать свое мнение, свои взгляды.

Для Гиппиус очень важна политика, общественная позиция. Для нее писатель - это большая ответственность, необходимость иметь высокие моральные качества, думать не столько о личном, сколько о судьбах страны и народа. И какими бы не были литературные заслуги, все они ничто, если писатель примыкает не к тому политическому лагерю. Многие поэты и прозаики, бывшие друзья, поддержавшие советскую власть, в ее глазах умерли. В разговоре с Блоком:

-Подадите ли вы мне руку? - Лично - да. Только лично. Не общественно.

В воспоминаниях о Брюсове:

Брюсов не умер физически. Но, ввиду его данного положения в большевицкой России, я могу со спокойной совестью считать, что он умер для меня и для большинства русских.

О Сологубе:

Могу ли я говорить о Сологубе? Он в России. Я его знаю, люблю неизменно, уважаю неизменно вот уже почти тридцать лет... Но он в России. По-прежнему я считаю его одним из лучших русских поэтов и русских прозаиков... Но... он в России.

Из этих трех высказываний о трех разных людях мы можем сделать выводы о непримиримости и принципиальности самой Гиппиус. И с одной стороны, мне это нравится. С другой, Гиппиус из бежавших. И возникает вопрос: а всё ли она сделала для предотвращения катастрофы? И сделала ли хоть что-нибудь? И могла вообще что-то сделать? Но к чести Зинаиды Николаевны, она в любом случае не покорилась.

Из всех глав этой книги особняком стоит третья - "Маленький Анин домик", где повествуется об Анне Вырубовой, фрейлине и близкой подруге императрицы Александры Фёдоровны, а также большой поклоннице Григория Распутина. Кратко, сжато, ёмко Гиппиус пересказывает эту одну из самых позорных страниц русской истории. Если словами автора, то:

Жили-были царь с царицей... но царя не было.


Подводя итог, могу сказать, что читать было приятно и интересно. Красивый язык русской классической литературы, яркие исторические персонажи, эпоха, запечатленная глазами талантливой очевидицы.

В рамках Игры в классики, тур 12-й.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
1 слушателей
0 отзывов


moorigan написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

С одной стороны, я не являюсь большой поклонницей мемуаристики, а с творчеством Зинаиды Гиппиус как поэтессы и вовсе не знакома. С другой, мне всегда была интересна литература Серебряного века и исторический период, предшествовавший революции 1917 года. Поэтому я ни минуты не пожалела, когда на извилистой читательской дорожке мне попалась книга "Живые лица". И какие лица!.. Блок, Брюсов, Розанов, Андрей Белый, Игорь Северянин, Чехов, Плещеев, Майков, Полонский, Толстой... И сама Гиппиус, звездой сияющая на таком небосклоне.

Конечно, любые воспоминания - это прежде всего рассказ не о том, о ком вспоминают, а о том, кто вспоминает. Таким образом, мы видим перед собой не только отрывочные портреты Блока, Брюсова или Сологуба, но и многогранный и объемный портрет Зинаиды Гиппиус. В каких-то главах она становится неотъемлемой частью повествования (Блок, Брюсов, О многих), а где-то наоборот максимально уходит в тень, оставляя сцену главному герою (Розанов, Сологуб, Вырубова и Распутин). Но во-первых никуда не девается потрясающее литературное дарование Зинаиды Николаевны, а во-вторых, она никогда не боится и не стесняется высказать свое мнение, свои взгляды.

Для Гиппиус очень важна политика, общественная позиция. Для нее писатель - это большая ответственность, необходимость иметь высокие моральные качества, думать не столько о личном, сколько о судьбах страны и народа. И какими бы не были литературные заслуги, все они ничто, если писатель примыкает не к тому политическому лагерю. Многие поэты и прозаики, бывшие друзья, поддержавшие советскую власть, в ее глазах умерли. В разговоре с Блоком:

-Подадите ли вы мне руку? - Лично - да. Только лично. Не общественно.

В воспоминаниях о Брюсове:

Брюсов не умер физически. Но, ввиду его данного положения в большевицкой России, я могу со спокойной совестью считать, что он умер для меня и для большинства русских.

О Сологубе:

Могу ли я говорить о Сологубе? Он в России. Я его знаю, люблю неизменно, уважаю неизменно вот уже почти тридцать лет... Но он в России. По-прежнему я считаю его одним из лучших русских поэтов и русских прозаиков... Но... он в России.

Из этих трех высказываний о трех разных людях мы можем сделать выводы о непримиримости и принципиальности самой Гиппиус. И с одной стороны, мне это нравится. С другой, Гиппиус из бежавших. И возникает вопрос: а всё ли она сделала для предотвращения катастрофы? И сделала ли хоть что-нибудь? И могла вообще что-то сделать? Но к чести Зинаиды Николаевны, она в любом случае не покорилась.

Из всех глав этой книги особняком стоит третья - "Маленький Анин домик", где повествуется об Анне Вырубовой, фрейлине и близкой подруге императрицы Александры Фёдоровны, а также большой поклоннице Григория Распутина. Кратко, сжато, ёмко Гиппиус пересказывает эту одну из самых позорных страниц русской истории. Если словами автора, то:

Жили-были царь с царицей... но царя не было.


Подводя итог, могу сказать, что читать было приятно и интересно. Красивый язык русской классической литературы, яркие исторические персонажи, эпоха, запечатленная глазами талантливой очевидицы.

В рамках Игры в классики, тур 12-й.

une-cheval написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Почему Зинаиде Гиппиус настойчиво стараются приклеить ярлык «мужчины в женском теле»? Ведь она — очень Женщина. В стремлении менять маски, «принимать позы», манить и путать, пугать... И горит, переливается на свету змеиная чешуя.

Стоит вместо привычного «он» в, например, «К земле прикованный, на берегу...» (Бессилье) поставить «человек», и открывается дерзкое, революционное — ломка границ между закостенелым разделением на они и оне. Но да не о том речь.

Не «мужски» её воспоминания в общепринятом и всеми признанном понимании сего эпитета. Рассудительность и стремление к достоверности обязательны для любого мемуариста.

...всегдашнее мое правило — держаться лишь свидетельства собственных ушей и глаз. Сведения из третьих, даже вторых рук — опасно сливаются со сплетнями.


Но как они особенны: ведь мы вглядываемся в живые лица глазами З. Н. Г. Она вырисовывает современников и бегущее ревущее время, цепляясь за детали и вплетая в ткань повествования, быть может, ненужное для рассказа, но важное для рассказчика. Ключевое в книге — субъективность.

Каждому портрету — своя рамка: стиль меняется в зависимости от отражения каждого из этих людей в памяти Зинаиды Николаевны. Это не пёстрость, не сумбурность, не разнобой, как мне кажется: ибо З. Г. была одним из виднейших литературных критиков своей эпохи. К тому же, по её же словам, «...проза голит поэта...», и в ней «...гораздо меньше кустов, куда можно спрятаться».

И вот, перелистывая последнюю страницу, мы видим ещё одно лицо: черты «зеленоглазой наяды» (так назвал её Блок) с копной рыжих волос, испытующим взглядом и тонкой усмешкой. Намеренно ли, случайно ли? Что вы! Она-то точно это осознавала.

laisse написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

После Одоевцевой захотелось ещё мемуаров, купила Гиппиус. У Гиппиус совсем другой взгляд на вещи, не маленькая восторженная девочка, которая умирает от каждого взгляда Гумилева, но взрослая женщина, которая со всеми наравне. Даже с Толстым почти наравне, а уж Николай и вовсе не стоит её слова.
Скорее литературоведческие записки, чем истории из жизни. Но очень точно, по-моему. Чехова, например, она для меня объяснила на раз.

n_artemova написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Сложное впечатление от книги, даже за рецензию взялась только спустя несколько дней после прочтения, а не сразу по свежим впечатлениям, как обычно. Интересны кусочки того времени, той эпохи, как общались, о чем разговаривали, с кем встречались. Интересен ее взгляд на тех или иных личностей. Взгляд, подмечающий многое. И одновременно вязнешь в излишних подробностях, многоточиях. Сумбурно. Особенно глава о Вырубовой и Распутине.

aldalin написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Одоевцеву мне читать было приятнее. Здесь как-то чересчур конспективно и подчас резко написано. А еще эти вступления...о-о-о... "Что еще рассказать о Блоке/Розанове?" и т.п. И грустно, и смешно.

admin добавил цитату 1 год назад
Он в России, в России, в родном городе святого Петра - Санкт-Петербурге, - на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...
admin добавил цитату 1 год назад
В человеке зрелом, если он не человек безнадежно плоский, остается, конечно, что-то от ребенка.
admin добавил цитату 1 год назад
Проза очень голит поэта как человека. Как раз для человека-то в прозе гораздо меньше, чем в стихах, «кустов», куда можно спрятаться.
admin добавил цитату 1 год назад
О живых или о мертвых говоришь - важно говорить правду. И о живых, и о мертвых, одинаково, нельзя сказать всей фактической правды. О чем-то нужно умолчать, и о худом, и о хорошем.
admin добавил цитату 1 год назад
Наши отношения [между Гиппиус и Блоком] можно бы назвать дружбой... лунной дружбой. Кто-то сказал, впрочем (какой-то француз), что дружба - всегда лунная, и только любовь солнечная.