Цитаты из книги «Ночь на хуторе близ Диканьки» Андрей Белянин

10 Добавить
Старая рукопись, купленная по случаю на антикварном рынке, оставила по прочтении слишком много вопросов… На что способны двое друзей – кузнец и гимназист? Действительно ли ведьма может красть звёзды? Как успокоить разбушевавшихся русалок? Чем отличается польский чёрт от украинского? Легко ли сбегать в пекло и обратно? Как поймать нечистого за хвост? Что курят запорожские сечевики на отдыхе? Можно ли за одну ночь слетать от Диканьки до Санкт-Петербурга за обувью от царицы? И самое главное: кто на...
Но мы-то с вами иные, мы с родиной своей и в горе и в радости, поскольку за границей и горилка пресна, и водка солёна, и пельмешки тайские с креветкою, и блины-палачинки, а борщ наш, всеми искренне любимый, прозывается по всему царству полтавскому – борщом холопским! Да попустим ли мы стать холопами тех горделивых ляхов?!
Могучий атаман Сирко в гробу бы перевернулся при таких словах! Он бы, как и великий гетман Хмельницкий, проклял бы на веки вечные свой народ, вдругорядь сунувший волю свою в католическое ярмо.
Ведь что ни говори, а мужчины, они в любом возрасте дети. Ежели есть какая тайна или просто какой необъяснимый запрет, без дела никем зазря не возводимый, так ведь непременно сыщется пара ретивых хлопцев с шилом в заднице, что не даёт им сидеть со спокойствием на одном месте, а так и толкает в шею, ровно бес мелкий из-за левого плеча нашёптывает: поди, глянь, вдруг чё интересное, а?!
– Да уж, как такая эффектная, многоступенчатая, я бы выразился, женщина, как Солоха, могла запустить в свой дом чёрта?
– Та хиба ж я её розумию?! Мамо, вона… вона… у ей свои закидоны…
– Понятно. Но, ей-богу, чёрт в доме – это уже перебор.
– Мамо, вона ж всегда мамо! Может и приласкати, а может и рушником по заду. Як я можу ридну маменьку видьмой назвати? Ни як! Може, оно так и було, шо греха таить, однако же…
– Что?
– Ну як же вы не бачите?! Мамо и видьма – то ж не в пропорции!
– Опять читать пошёл, – печально вздохнула Анна Матвеевна, глядя ему вслед. – Уж лучше б влюбился, что ль…
– От него дождёшься, – в один голос поддержали сестрицы. – Тока с Вакулой и ходит!
Но ведь в те невинные времена чистая мужская дружба их брата с простым кузнецом никого не смущала и на всяческие неприличные мысли с пошлыми шуточками никоим образом не наводила. Вот жили же люди, а?
А уж прогуляться в хорошей компании, с верным другом, по ночной прохладе, свежему воздуху, наполненному ароматами полыни и спелых яблок, так вообще одно сплошное удовольствие. Даже если с трупом за плечами…
- Сё?! Сё се таке, а?! - шепелявя абсолютно беззубым ртом, изумлённо спросила ведьма. - Охти сь мне эти косяки юсские, и слова им не скяси! Съязу так по сюбам и бьють…
- Стучите вы, паныч, а то у мене такая нервозность в левой ноге собразовалась - боюсь, коли пну, так и дверь снесу к чертям собачьим!
- Мы здесь! - тут же подняли радостный визг собачьи черти за их спиной. - Ждём дверь!
- Ну хоть сам бы чего предложил, а? Сидит тут себе, критикует. Художника обидеть легко!
- Кузнеца обидеть ещё легче! - резонно возразил Вакула. - От тока потом зубы вставить сложнее.
– Вот кто я? Я есмь чёрт! – не спеша объяснял не особенно пьяный, но уже не такой уж трезвый Байстрюк. – Живу себе в Запорожской Сечи и души христианские на грех толкаю. Работа такая, шо робить? Но ежели я вас не хочу забить, ну не хочу, и всё?!! Запали вы мне у сердце! Мы ж з вами и горилку пили, и супротив ляха на шаблюках рубилися, и в пекле вы до меня в гости захаживали, як промежду добрых соседей водится.
Молодые люди молча кивнули. Верно, было, не сотрешь.
– Так и кто ж я теперича? Я чёрт али запорожец?! А може, я запорожский чёрт и на том стоять буду! Не позволю своих сотоварищей своей же рукою в могилу извести, нет на то моей козацкой воли и правды! И нехай они там в своей Раде на навоз изойдут…
– В пекле? – на всякий случай уточнил Николя.
– Та тьфу, не велика разница, – сплюнул Байстрюк