Джон Чивер - Фальконер

Фальконер

3.4
7 часов 30 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Роман "Фальконер" - книга о странствиях человеческой души, полной сомнений и страхов, гордыни и смирения, злости и милосердия. Герой романа Иезекиль Фаррагат осужден на тюремное заключение за убийство брата. Попадая в исправительную колонию, он вынужден искать в себе те нравственные качества, которые позволили бы выжить в этом грубом, жестоком мире. Чивер пишет о страдании и искуплении, о вере в чудесное воскресение души, о новом рождении человека, обреченного на смерть.

Лучшая рецензияпоказать все
kittymara написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Пойди угадай, короче

Сильно чувствуется, что чивер здесь совсем не торт. Мало того, что он сам по себе скорее мастер короткой прозы, так тут еще полный развал. То есть текст буквально разваливается на какие-то отдельные, практически бессмысленные фрагменты. Но самое печальное, это натужный юмор, которого, считай, нет. Жалкие ошметки прежнего чивера, в общем. Причем, текст-то вроде и неплох. Но не то, совсем не то, что раньше.
И аннотации верить не стоит от слова станиславского. Нету там никаких странствий души, раскаяния и прочего бла-бла-бла.

Сидит этот фаррагат в отдельной камере и страдает по большей части от поломанного слива в унитазе и когда не дают вовремя метадон.
Убил родного брата? Чувство вины? Да щас прям. Брат был вообще козел. И вообще наркоманом фаррагат стал из-за семьи и в целом общества. Бедняжка, ага. Жена хочет развод? Обижала она фаррагата. Стерва. Изменяла с тетками и закатывала истерики. Впрочем, он тоже изменял ей с мужиками. И унижала (это такая особая чиверовская фишка, кстати). Короче, нафиг этих жен, заведу себе мальчика. Завел. Влюбился. Однозначно лучше мальчики, чем тетки. Ну ок, поверю на слово.

А вообще в этой тюряге, считай, курортный режим. Вот честно. И на самом деле казематы сильно напоминают какой-нибудь рехаб с довольно-таки щадящим режимом. Причем, заключенные временами чуть ли не братаются с охранниками. Нда.
Сам же фаррагат периодически просыпается ночью из-за орущего слива в толчке, голышом бредет к окну и экзистенциально пялится на кусок ночного неба за решеткой. Еще раз нда.

Ну, и я не сказала бы, что все совсем плохо. Временами даже мило и печально, но увы не смешно ( а ведь раньше...). Интересные типажи проскальзывают. С разными историями. Плохо становится к финалу, когда начинается полномасштабный в своей бессмысленности автопробег, и на сцену вылезает призрак не отца гамлета, но дюма-отца. И фаррагат сбегает из тюрьмы по-французски. Э?
Нормально так сидится, значит, в американских тюрьмах. Выйти погулять можно просто в любую минуту. И охранники - какие-то безответственные идиЁты.

Только вот зачем, пошто, и как бы а? а? а? Что до тюрьмы в существовании фаррагата не было смысла окромя героина по большей части, что в тюрьме, что после побега. Это такая аллегория бессмысленности и бренности земного бытия? Весь мир - тюрьма? Или что? Пойди угадай, короче.

P.S. А вот эпизоды с тюремными котами понравились.

Рецензия написана в рамках игры "От А до Я" 2020.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
2 слушателей
0 отзывов


kittymara написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Пойди угадай, короче

Сильно чувствуется, что чивер здесь совсем не торт. Мало того, что он сам по себе скорее мастер короткой прозы, так тут еще полный развал. То есть текст буквально разваливается на какие-то отдельные, практически бессмысленные фрагменты. Но самое печальное, это натужный юмор, которого, считай, нет. Жалкие ошметки прежнего чивера, в общем. Причем, текст-то вроде и неплох. Но не то, совсем не то, что раньше.
И аннотации верить не стоит от слова станиславского. Нету там никаких странствий души, раскаяния и прочего бла-бла-бла.

Сидит этот фаррагат в отдельной камере и страдает по большей части от поломанного слива в унитазе и когда не дают вовремя метадон.
Убил родного брата? Чувство вины? Да щас прям. Брат был вообще козел. И вообще наркоманом фаррагат стал из-за семьи и в целом общества. Бедняжка, ага. Жена хочет развод? Обижала она фаррагата. Стерва. Изменяла с тетками и закатывала истерики. Впрочем, он тоже изменял ей с мужиками. И унижала (это такая особая чиверовская фишка, кстати). Короче, нафиг этих жен, заведу себе мальчика. Завел. Влюбился. Однозначно лучше мальчики, чем тетки. Ну ок, поверю на слово.

А вообще в этой тюряге, считай, курортный режим. Вот честно. И на самом деле казематы сильно напоминают какой-нибудь рехаб с довольно-таки щадящим режимом. Причем, заключенные временами чуть ли не братаются с охранниками. Нда.
Сам же фаррагат периодически просыпается ночью из-за орущего слива в толчке, голышом бредет к окну и экзистенциально пялится на кусок ночного неба за решеткой. Еще раз нда.

Ну, и я не сказала бы, что все совсем плохо. Временами даже мило и печально, но увы не смешно ( а ведь раньше...). Интересные типажи проскальзывают. С разными историями. Плохо становится к финалу, когда начинается полномасштабный в своей бессмысленности автопробег, и на сцену вылезает призрак не отца гамлета, но дюма-отца. И фаррагат сбегает из тюрьмы по-французски. Э?
Нормально так сидится, значит, в американских тюрьмах. Выйти погулять можно просто в любую минуту. И охранники - какие-то безответственные идиЁты.

Только вот зачем, пошто, и как бы а? а? а? Что до тюрьмы в существовании фаррагата не было смысла окромя героина по большей части, что в тюрьме, что после побега. Это такая аллегория бессмысленности и бренности земного бытия? Весь мир - тюрьма? Или что? Пойди угадай, короче.

P.S. А вот эпизоды с тюремными котами понравились.

Рецензия написана в рамках игры "От А до Я" 2020.

Unikko написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Книга для своего времени революционная. Во-первых, приводит в смятение место действия романа. Фальконер - это тюрьма, и не какой-нибудь романтический замок Иф, таинственный и притягательный, а современное "исправительное" учреждение, со своими порядками - малопривлекательными и образом жизни - пугающим. Во-вторых, сильно смущает главный герой романа, наркоман и убийца. Образ Иезекиля Фаррагата, мягко говоря, не вызывает ни малейшего интереса или симпатии, он, скорее, отталкивает и возмущает. Тем удивительнее, как при таких начальных условиях, автору удалось написать исключительно гуманистический роман о том, что заключенные Фальконера и те, кто на свободе, во-первых, равны перед жизнью и смертью, а во-вторых, - что все они люди, независимо от тяжести и количества совершенных преступлений. Книга о тюрьме на самом деле оказалась вовсе не заурядным тюремным романом о тяжелых арестантских буднях, а подлинным экзистенциальным произведением. Тюрьма как состояние души. В романе Чивера нет социального обличения, нет сакрализации и романтизации тюремной темы, нет морализаторства и сантиментов (разве что в финале совсем чуть-чуть). Но есть людские слабости и пороки, страх, стыд, малодушие, стремление казаться лучше, чем ты есть на самом деле. "Фальконер" - история узника, рвущегося на свободу. Но только "тюрьма", в которую заключён Фаррагат, это не Фальконер, а чувство одиночества, непонимание и неприятие со стороны окружающих, включая самых близких людей, брата, матери и отца, жены. Возможно ли сбежать из такой тюрьмы? Однозначного ответа в романе нет, решать читателю.

KillWish, тур 4

Vukochka написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Жалею об одном: книга, находясь в относительном андеграунде, не получила распространения в среде такой замечательной Опоры Трона как:

Конечно, я не настолько наивен, чтобы верить в то, что подобные интеллектуалы читают книги, нет, — они много выше и духовней, чище наконец, однако на реакцию их я бы полюбовался с нескрываемым удовольствием. Нет романтики узорной проволоки, фени, гитары, «картинок», о привычной сердцу любого русского интеллигента иерархии даже речи не ведётся, кругом, как говорил забытый ныне кумир инет-воинств Владимир Вурхиз «присутствует гомосекство», больше того — автор не додумался сослаться на такого видного авторитета, как Сергей Наговицын и даже его бессмертные стихи были позабыты недальновидным буржуем!

Собака-старость покусала,
И ходят в дедушках друзья.
Ну а меня судьба бросала
По тюрьмам да по лагерям.

Вот так и жил, как птица в клетке,
Жил за стеною, как сверчок.
Да потому, что с малолетки
Пришил к фуфайке ярлычок.


Но давайте не будем судить слишком строго (с моей точки зрения — хватит ему и троечки). Всё-таки он американец, а ещё наш замечательный сатирик, историк и по-настоящему пронзительного ума человек — Михаил Задорнов удивлялся их скудоумию (другой видный славянист — Никита Джигурда так и вовсе сравнивал Задорнова с Иисусом Христом, спорно, однако зерно в этом есть).
Собственно говоря, речь в книге идёт о несвободе в широком смысле, то есть для меня само это исправительное учреждение (Фальконер) явилось не просто неким символом, оно, наряду с другим, скажем так, занавесом — несвободе от наркотиков

Фаррагат считал, что сознание человека, употребляющего опиум, гораздо шире, объемнее и ярче, чем у того, кто никогда в жизни не пробовал наркотиков. Наркотик, столь необходимый Фаррагату, сотворен из земли, воздуха, воды и огня. Он, Фаррагат, — простой смертный, и наркотик как нельзя лучше демонстрирует это его неотъемлемое качество. Его приучили к наркотикам во время войны на каком-то Богом забытом острове, где было жарко и душно, где плоть разлагалась заживо, а противники были изощренными убийцами. Фельдшер заказал несколько галлонов сладкого желтого сиропа, якобы от кашля; каждое утро перед наступлением солдаты пили по стакану сиропа и отправлялись в джунгли. Наркотик помогал им спокойно переносить жару, духоту, разложение и убийство. Потом Фаррагат перешел на бензедрин. Именно благодаря бензедрину и пиву он сумел пройти войну и вернуться на родину, в свой дом, к своей жене. Позже он спокойно, не испытывая ни малейших угрызений совести, сменил бензедрин на героин. Его никто не просил отказаться от наркотиков, наоборот, почти все вокруг считали, что наркотики — это совсем не плохо. Вчера закончилась эпоха сомнений — эпоха алкоголя, и сегодня наступила таинственная и волнующая эпоха иглы. Его поколение превратилось в поколение наркоманов. Наркотик был школой, университетом, флагом, под которым люди шли в бой. Об этом кричали во всех газетах, журналах, по радио. Наркотик стал законом для посвященных.


прикрыло основную мысль романа: в нас же и таится наш главный враг, мы и есть наша тюрьма.
Вот вам, друзья мои, очередная избитая истина, на которую принято закрывать глаза с завидным, если не сказать — ослиным упрямством.

Kristinananana написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Несмотря на аннотацию, обещающую читателю нравственные искания главного героя и прочую экзистенцию, в "Фальконере" в большей степени описаны размышления закоренелого наркомана-интеллектуала о своем пристрастии, я бы даже сказала - восславление им наркотиков как основы своего существования. В общем, экзистенция-то присутствует, но уж больно в своеобразной форме.

Роман вызывает странные ощущения. Вроде бы назвать его пустым и поверхностным нельзя, но и глубокого замысла писателя я не усмотрела, а может, не поняла. Переживания пресыщенного жизнью наркомана со стажем, отбывающего наказание в исправительном учреждении за убийство брата, это, конечно, любопытно, но мне было маловато. Хотя с его наркозависимостью не так все просто окажется...

На мой взгляд, в романе неправдоподобно описаны тюремные будни: такое ощущение, что в исправительной колонии строгого режима заключенные только и делают, что смотрят телевизор, играют в карты, читают книжечки и ходят друг к другу на романтические свидания.

Но справедливости ради, не могу не отметить, что в книге нашлось несколько интересных мыслей о внутренней скованности формально свободных людей, неудачном браке, сложностях в семейной жизни и отношениях между родителями и детьми. Однако эти размышления изложены так сумбурно и отрывочно, что цельной картины не сложилось.

Ну а в целом, неплохой, местами даже остроумный роман.

Graushkina написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Весь мир - тюрьма

Даже литературный мир , устроен так, человека, которого зовут Иезекиль Фаррагат не должен ждать лёгкой жизни.

В этом плане роман Джона Чивера «Фальконер», где Иезекилем Фаррагатом и зовут главного героя, совершено отвечает ожиданиям.

Нужно признаться в постыдном, из-за того, что название книги так созвучно с фамилией Фолкнер, последнее, что я ожидала, что она окажется о тюрьме и бывшем наркомане , который убил своего брата. О мире который , что внутри, что снаружи одинаково неприятен.
Наркоман - Иезекиль Фаррагат, конечно же, интеллектуал и его наблюдения и рассуждения станут основой всего повествования.
Я говорю «конечно же» не из-за ложного снобизма . Дело в том, что не так давно посмотрела экранизацию серии книг Эдварда Сент-Обина «Патрик Мелроуз» с безумно прекрасным ( и снова безумным) Бенедиктом Камбербэтчем.
И хотя между Иезекилем и Патриком хватает различий - ход искалеченного, живого ума в чём-то схож.
Кстати, если говорить об аналогиях.
Вернувшись с войны Джон Чивер опубликовал сборник рассказов, которые были приняты хорошо, но оказались в тени «Девяти рассказов», также возвратившегося с фронта Джерома Сэлинджера. Интересно, если бы он так не увлёкся историями о семье Глассов и не заточил себя в тюрьме добровольного изгнания, сколь схожим бы оказалось их позднее творчество?
Да, тюрьмы бывают разные. Вот у этой, из романа, есть имя - Фальконер. Хотя, при чтении сложно избавиться от ощущения, что произносят «Фальконер», а имеют ввиду - весь мир.

admin добавил цитату 10 месяцев назад
Вот он их брак: не бог весть какой возвышенный, не шум итальянских фонтанов, не шелест чужедальней оливковой рощи, а разговор двух голых людей о проблемах пищеварения.
admin добавил цитату 10 месяцев назад
Фаррагат считал, что сознание человека, употребляющего опиум, гораздо шире, объемнее и ярче, чем у того, кто никогда в жизни не пробовал наркотиков. Наркотик, столь необходимый Фаррагату, сотворен из земли, воздуха, воды и огня. Он, Фаррагат, — простой смертный, и наркотик как нельзя лучше демонстрирует это его неотъемлемое качество. Его приучили к наркотикам во время войны на каком-то Богом забытом острове, где было жарко и душно, где плоть разлагалась заживо, а противники были изощренными убийцами. Фельдшер заказал несколько галлонов сладкого желтого сиропа, якобы от кашля; каждое утро перед наступлением солдаты пили по стакану сиропа и отправлялись в джунгли. Наркотик помогал им спокойно переносить жару, духоту, разложение и убийство. Потом Фаррагат перешел на бензедрин. Именно благодаря бензедрину и пиву он сумел пройти войну и вернуться на родину, в свой дом, к своей жене. Позже он спокойно, не испытывая ни малейших угрызений совести, сменил бензедрин на героин. Его никто не просил отказаться от наркотиков, наоборот, почти все вокруг считали, что наркотики — это совсем не плохо. Вчера закончилась эпоха сомнений — эпоха алкоголя, и сегодня наступила таинственная и волнующая эпоха иглы. Его поколение превратилось в поколение наркоманов. Наркотик был школой, университетом, флагом, под которым люди шли в бой. Об этом кричали во всех газетах, журналах, по радио. Наркотик стал законом для посвященных.
admin добавил цитату 10 месяцев назад
С Фаррагатом никто не заговаривал, и только вечером, перед тем как погасили свет, какой-то заключенный подошел к решетке — судя по голосу, это именно он пел под гитару. Он был старый и очень худой, с высоким неприятным голосом. «Я — Петух Номер Два, — сказал он. — Не ищи Петуха Номер Один. Он уже умер. Ты наверняка читал обо мне в газетах. Я — тот самый мужик в наколках, домушник, который потратил все свое состояние на татуировки. Как-нибудь покажу их тебе, когда мы познакомимся поближе. — Он ухмыльнулся. — А сейчас я просто хочу сказать, что это все ошибка, большая ошибка, ну, то, что ты здесь оказался. Конечно, они поймут это не завтра, а через недельку-другую, но зато когда поймут — начнут извиняться, им станет ужасно стыдно, они будут чувствовать себя такими виноватыми перед тобой, что сам губернатор поцелует тебя в зад на Пятой авеню накануне Рождества. Да, уж поверь, они начнут извиняться. Знаешь, ведь в конце пути нас всегда ждет что-нибудь хорошее — всех, даже полных придурков, — вроде горшочка с золотом, источника молодости, океана или реки, которых никогда никто не видел до тебя, ну или хотя бы огромного сочного бифштекса с печеной картошкой. Нет, браток, в конце любого пути должно быть что-то хорошее, поэтому я хочу, чтобы ты знал: это большая ошибка. А пока будешь ждать, когда они наконец поймут, какого сваляли дурака, к тебе будут приходить посетители. Да-да, я-то вижу, что у тебя полным-полно друзей и любовниц, а еще наверняка есть жена. Она обязательно придет тебя повидать. Да она и не может не прийти. Ведь ей не удастся получить развод, если ты не подпишешь всех бумаг, так что ей придется их самой сюда принести. В общем, я только хотел сказать то, что ты и без меня отлично знаешь: все это — большая ошибка, ужасная ошибка».
admin добавил цитату 10 месяцев назад
— Ненавижу эту допотопную второсортную технику! — кричала она. — Ненавижу! Ненавижу эту грязную вонючую кухню с доисторической мебелью. Я мечтала жить в мраморных залах!
Такое начало не предвещало ничего хорошего. По крайней мере, это значило, что он останется без завтрака. Когда она была не в духе, она относилась к яйцам так, будто сама снесла их и собирается высиживать цыплят. Яйцо на завтрак?! Яйца были чем-то вроде севиллы в аттической драме.
— Ты мне не сваришь яйцо на завтрак? — как-то попросил он много-много лет назад.
— Думаешь, я стану готовить тебе завтрак в этом доме Ашеров?
— Тогда можно я сам сварю?
— Нельзя. Ты устроишь такой свинарник, что я сто лет буду все оттирать.
Он знал, что в такое утро самое большее, на что он может рассчитывать, это чашка кофе.
admin добавил цитату 10 месяцев назад
Рогоносец, как и Теннис, тоже донимал Фаррагата. Прошло около недели с тех пор как Фаррагат примкнул к этой группе заключенных, когда Рогоносец наконец зашел к нему в камеру: толстый, краснолицый, с редкими волосами и корявой неестественной улыбкой. Самое удивительное, что он наладил в тюрьме бизнес. За две ложки, стащенные из столовой, он давал пачку сигарет с ментолом и в мастерской делал из ложек браслеты. Капрал Уолтон выносил их в своем белье и сдавал в магазин сувениров в ближайшем городе, где их продавали как творение рук приговоренного к смерти, по двадцать пять долларов каждый. Благодаря таким доходам у него никогда не переводились куриные консервы, ветчина, сардины, арахисовое масло, макароны и крекеры. Эти запасы он использовал в качестве приманки для своих товарищей, не соглашавшихся просто так слушать его рассказы о жене.— Я не собирался сбегать, — проговорил он. — У меня есть свидетели. Я сидел в своей надежно охраняемой камере на нижнем ярусе блока Д, в тюрьме строгого режима. Я хотел выйти из камеры, чтобы получить лекарство, которое мне прописали. Если попытка выйти из надежно охраняемой камеры в тюрьме строгого режима расценивается как попытка побега, то это не тюрьма, а карточный домик.
— О Господи! — вздохнул адвокат. — Может, вам стоит составить проект реформы и передать его в управление исправительных учреждений?