Цитаты из книги «Пари с морским дьяволом» Елена Михалкова

22 Добавить
Ах, как заманчиво – убежать от проблем, интриг, потерь и горестей! Встать за штурвал, поднять паруса – и полный вперед! Но спрятаться от себя не получится. Несчастья преследуют пассажиров бригантины «Мечта», а убийство на борту ставит крест на тихом отдыхе. Что это – чья-то злая воля? Или происки морского дьявола?
"Слона на скаку остановит...и хобот ему оторвёт."
Они плывут на «Мечте», а уж куда она их принесет, известно только небесам. С мечтами всегда так. Никогда нельзя предугадать, как далеко они тебя заведут.
Вы взяли с собой на яхту супругу и любовницу, и каждая была в курсе существования соперницы. Так?
– Какие же они соперницы? – искренне удивился Будаев. – Жена для продолжения рода, любовница – для удовольствия.
Макар был убежден: копни большую часть мотивов (совершения преступления) – обнаружишь деньги.
В отличие от Макара, принципиального противника физического насилия («никогда не прибегай к насилию, кроме тех случаев, когда ты сильнее»), Бабкин в любых неоднозначных ситуациях предлагал сначала врезать противнику, а затем уже беседовать с ним по душам. Макар на это всегда возражал цитатой из французского революционера: «Можно уступить силе, но безропотно покоряются только разуму».
– Ни от кого не ждут побега меньше, чем от того, кто только что пытался его совершить.
Отсроченное наказание страшно вдвойне, потому что его ожидание томительно и тяжело.
Когда-то Яна услышала, что красивая женщина умирает дважды. Точность этой горькой фразы поразила ее. Да, сначала отомрет ее красота, а потом уйдет и ставшее уродливым тело.
– Мы не хотели никого обидеть!
И Владимир поддакивает:
– Переборщили малость, что ж теперь! Один раз всего!
Знаете, говорю им, я вам так скажу. У шотландцев есть пословица: чтобы тебя называли Джоном-плотником, нужно всю жизнь работать плотником. А чтобы тебя называли Джоном-засранцем, достаточно один раз обделаться.
– Замерзли, Яков Семеныч? – посочувствовала Кира. Боцман подмигнул: – Моряки не мерзнут, они просто синеют!
Но черный – самый сочный цвет. Кровь черна, а кто скажет, что она красна, тот видит одними глазами, не сердцем.
– А этот ураган?
– Ветерок, пожалуй, свежий. Но ничего особенного.
Он наклонился к ней и заговорщическим тоном спросил:
– Кстати, знаете, что означает примета, если чайка летит гузном вперед?
– Нет…
– Значит, ветер очень сильный! – тем же таинственным тоном поведал Яков Семеныч.
Маша засмеялась. Всю тревогу ее как рукой сняло.
– А если мы не наблюдаем подобного явления, – как ни в чем не бывало продолжал боцман, – значит, все не так уж и страшно.
Накануне спектакля он купил в аптеке йод, в хозяйственном магазине – аммиак, и смешал в стеклянной банке, которую утащил у матери. Все манипуляции Стефан проводил на чердаке дома, морщась от ужасной вони. Когда на дне банки обнаружился осадок, Зеленский усмехнулся. Он получил йодистый азот.
Лишнюю жидкость он откачал шприцем, а осадок, похожий на плотный гель, очень осторожно перелил на плотный лист бумаги. С этого момента Стефан делал все очень плавно, без резких движений, потому что в руках у него было «нестабильное соединение», как называл это учитель химии. Вот и пригодились скучные уроки!
– Только не взрывайся, – бормотал мальчик себе под нос, – только не взрывайся….
Одной частью геля Стефан пропитал свернутые в трубочку куски бинта и сунул их в пустые банки из-под лекарств. Другую часть слил в пакет и завязал.
Узнать, где живет Аркадий Бур, оказалось проще простого. Дождавшись, пока режиссер выйдет из квартиры, Стефан обмазал замочную скважину входной двери гелем из пакета. Следы снаружи он аккуратно стер. «Будет для тебя сюрприз, сволочь!»
После этого Стефан отправился на премьеру школьного спектакля. Шел он очень тихо, не делая резких движений, сторонясь встречных прохожих и глядя под ноги, чтобы не споткнуться.
Едва только в зале погасили свет, он сразу метнул на сцену две «бомбы» из трех – до того, как вышли актеры. Еще одну бросил в проходе, подальше от зрителей, вскочил и пошел к выходу, зажимая нос.
Хлопнуло так, что содрогнулись стены актового зала. Стены, пол, декорации – все в долю секунды покрылось темными пятнами, и в зале сгустилась ужасающая вонь. Народ завизжал и ринулся прочь.
К этому моменту Стефан уже был далеко.
Режиссера он ждал возле его квартиры до позднего вечера. Наконец хлопнула дверь, послышались медленные шаги. Мальчик мигом взлетел на этаж выше, перевесился через перила и навострил уши.
Аркадий, понурый, замотанный и несчастный, вышел из лифта, приблизился к двери… Загремела связка ключей. А затем железная бороздка высекла искру из высохшего зелья…
Бухнуло, рявкнуло, застреляло – и режиссер в ужасе кинулся вниз по лестнице, зажимая уши. А Стефан долго еще хохотал наверху, сгибаясь пополам. Пока не услышал милицейскую сирену. Тогда он взбежал на чердак, спустился через другой подъезд и ушел в темную ночь.
Вернувшись, он долго плескался в раковине, сердито фыркая и что-то бормоча. В конце концов Маша велела ему прекратить бегемотить, а он в ответ огрызнулся, что нет такого слова, а она в ответ бросила, что не ему учить ее, есть такое слово или нет. Затем оба замолчали и с растерянностью посмотрели друг на друга.
– Вот так и происходят убийства на бытовой почве, – с кривой ухмылкой резюмировал Бабкин.
Убийств с Маши было достаточно, независимо от почвы. Поэтому она просто подошла и сунулась мужу в шею, запыхтела, как ежик, молчаливо извиняясь, и Сергей растаял и согласился признать, что глагол «бегемотить» имеет право на существование.
Моряки говорят: детеныш акулы – тоже акула.
Ты не замечала, что правда всегда на редкость неправдоподобна?
Есть же парень, который ловит детей над пропастью во ржи, думал Матвей. Значит, должен быть и тот, кто ловит их над морем. И не только детей – всех. Как говорил Холден Колфилд: «Знаю, это глупости, но это единственное, что мне хочется делать по-настоящему».
Но это лишь утвердило Никиту в мысли, что парень – тот, кто ему нужен. Мужчина, у которого нет врагов, ничего не стоит.
Но если уж у тебя в руках оказалась бритва, глупо бриться топором.
Иногда одиночество – это лучшее, что может быть.
Жизнь рядом с пресными людьми становится пресной.
Я ужасно струсил, если уж начистоту.
– Не струсили, а испугались, – поправила Маша.
– Какая разница?
– Из-за трусости человека страдают другие, из-за испуга – только он сам.
Стефан смотрел непонимающе, и Маша расшифровала:
– Если вам нужно было охранять границу, а вы испугались волка и удрали – это трусость. Потому что придет враг, а на заставе никого. А если вы просто встретили волка в лесу и сбежали, роняя тапочки, то это обычный испуг.