Уильям Фолкнер - Осквернитель праха

Осквернитель праха

3.9
8 часов 37 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Главный герой романа — Лукас Бичем, темнокожий фермер, ошибочно обвиняемый в убийстве белого человека. Он освобожден благодаря усилиям белого и темнокожего подростков и старой девы, происходящей из знатной семьи юга США. Книга — своего рода ответ Фолкнера как писателя с юга США на расовые проблемы, с которыми сталкивается Юг. В своих «Избранных письмах», Фолкнер писал: «белые люди на Юге, еще прежде Севера или правительства или кого-либо, должны и обязаны нести ответственность перед неграми..» В 1949 году режиссёром Кларенсом Брауном по роману был снят одноименный фильм, MGM заплатили Фолкнеру 50000 долларов за права на экранизацию. Фильм был снят в Оксфорде, штат Миссисипи, родном городе Фолкнера. Большая часть повествования в романе ведется в виде потока сознания.

Лучшая рецензияпоказать все
Tarakosha написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Что скрывает детектив

Можешь ли ты рассчитывать на справедливое и основательное расследование преступления, в котором тебя обвиняют, если ты являешься шестидесятилетним негром и всю свою жизнь до этого дня прожил на американском Юге ? И хотя на дворе двадцатый век, и еще во второй половине девятнадцатого в стране были приняты поправки к Конституции, гарантирующие равенство граждан вне зависимости от цвета кожи и запрещающие в связи с этим принимать дискриминационные законы в отношении какой-либо категории населения, многое ли это меняет в положении негра, живущего в округе Йокнапатофа в Джеферсоне ?

Есть убийство и есть подозреваемый, тот самый негр Лукас Бичем, только не стоит обманываться, что это будет чистой воды детектив. По сути это фон или средство рассказать о важных вещах, попробовать всколыхнуть застоявшуюся воду общества и вновь посредством мыслей и рассуждений своих героев озвучить то, что волнует самого автора, и в первую очередь, расовая дискриминация, когда людям не так важна справедливость и чтобы виновный получил по заслугам, а согнуть негра и заставить его снова почувствовать, что он не ровня белым, вот что заботит их, вот ради чего они съезжаются к тюрьме, когда самосуд и линчевание в пору принятых поправок все еще живо и не преследуется по закону.

В очередной раз ( если вспомнить прочитанный до этого роман Шум и ярость ) Уильям Фолкнер использует прием "потока сознания." Главным действующим лицом романа является он, шестнадцатилетний подросток, чье имя фигурирует от силы один или два раза, но его помещение в центр истории помогает нам следить за её развитием и быть вместе с ним там, в округе Йокнапатофа. Мы одновременно следим за происходящим его глазами и напрямую участвуем во всем происходящем. Вместе с ним испытываем все чувства, обуреваемые им, от стыда за собственное , когда-то испытанное превосходство над черномазым до понимания людских настроений, обуреваемых жаждой крови.

Многое из того, что должен вынести из всей истории он сам понять ему и нам помогает его дядя, адвокат. В беседах с ним поднимаются вопросы не только расовой дискриминации и единства народа, неравнодушия окружающих друг к другу, но и подвергается осмыслению христианская заповедь "не убий." Вообще, в их беседах сосредотачиваются основные мысли романа, хотя порой уследить за мыслью стоит некоторых усилий, потому что начало и конец её могут растянуться на страницы. Но оно того стОит, ведь все здесь взаимосвязано и каждое слово цепляет за собой следующее, чтобы чья-то мысль или воспоминание помогли нам сориентироваться в происходящем, осмыслить его и принять мысль о том, что только отказ от устаревших устоев поможет обществу двигаться дальше .

Как итог, получилась мощная и запоминающаяся книга, рассказывающая немного непривычно, но очень интересно о самых разных вещах, от глобальных, имеющих значение в масштабах страны, государства, до личных вопросов каждого человека. И порой каким-то штрихом, словом автору удается передать чувства и настроения героев романа и дать почувствовать это читателю.

Игра в классики. Тур № 9.
Бесконечное приключение. Тур 5. Горы

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
7 слушателей
0 отзывов
Tarakosha написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Что скрывает детектив

Можешь ли ты рассчитывать на справедливое и основательное расследование преступления, в котором тебя обвиняют, если ты являешься шестидесятилетним негром и всю свою жизнь до этого дня прожил на американском Юге ? И хотя на дворе двадцатый век, и еще во второй половине девятнадцатого в стране были приняты поправки к Конституции, гарантирующие равенство граждан вне зависимости от цвета кожи и запрещающие в связи с этим принимать дискриминационные законы в отношении какой-либо категории населения, многое ли это меняет в положении негра, живущего в округе Йокнапатофа в Джеферсоне ?

Есть убийство и есть подозреваемый, тот самый негр Лукас Бичем, только не стоит обманываться, что это будет чистой воды детектив. По сути это фон или средство рассказать о важных вещах, попробовать всколыхнуть застоявшуюся воду общества и вновь посредством мыслей и рассуждений своих героев озвучить то, что волнует самого автора, и в первую очередь, расовая дискриминация, когда людям не так важна справедливость и чтобы виновный получил по заслугам, а согнуть негра и заставить его снова почувствовать, что он не ровня белым, вот что заботит их, вот ради чего они съезжаются к тюрьме, когда самосуд и линчевание в пору принятых поправок все еще живо и не преследуется по закону.

В очередной раз ( если вспомнить прочитанный до этого роман Шум и ярость ) Уильям Фолкнер использует прием "потока сознания." Главным действующим лицом романа является он, шестнадцатилетний подросток, чье имя фигурирует от силы один или два раза, но его помещение в центр истории помогает нам следить за её развитием и быть вместе с ним там, в округе Йокнапатофа. Мы одновременно следим за происходящим его глазами и напрямую участвуем во всем происходящем. Вместе с ним испытываем все чувства, обуреваемые им, от стыда за собственное , когда-то испытанное превосходство над черномазым до понимания людских настроений, обуреваемых жаждой крови.

Многое из того, что должен вынести из всей истории он сам понять ему и нам помогает его дядя, адвокат. В беседах с ним поднимаются вопросы не только расовой дискриминации и единства народа, неравнодушия окружающих друг к другу, но и подвергается осмыслению христианская заповедь "не убий." Вообще, в их беседах сосредотачиваются основные мысли романа, хотя порой уследить за мыслью стоит некоторых усилий, потому что начало и конец её могут растянуться на страницы. Но оно того стОит, ведь все здесь взаимосвязано и каждое слово цепляет за собой следующее, чтобы чья-то мысль или воспоминание помогли нам сориентироваться в происходящем, осмыслить его и принять мысль о том, что только отказ от устаревших устоев поможет обществу двигаться дальше .

Как итог, получилась мощная и запоминающаяся книга, рассказывающая немного непривычно, но очень интересно о самых разных вещах, от глобальных, имеющих значение в масштабах страны, государства, до личных вопросов каждого человека. И порой каким-то штрихом, словом автору удается передать чувства и настроения героев романа и дать почувствовать это читателю.

Игра в классики. Тур № 9.
Бесконечное приключение. Тур 5. Горы

VerCA написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Фолкнера можно не любить, но его нельзя не уважать хотя бы за то, что в своих произведениях он поднимает важный вопрос расизма, который был актуален во всём мире до относительно недавних пор. Фолкнер – разумный «белый» человек, кто призывал Юг взять на себя ответственность за всё зло, что претерпевают афроамериканцы, так же живущие на Земле и имеющие право на спокойную и безбедную жизнь.
Этот роман – не исключение. Он был опубликован в 1948 году.
Во время чтения я прониклась тяжёлой судьбой темнокожего народа из-за своей чрезмерной эмпатии. Я просто рыдала. Передо мной в «полной красе» предстала жизнь людей, которые не имели привилегий, прав, шанса. Они были вынуждены влачить своё рабское существование. Яркие и точные, подробные и правдивые описания, какие свойственны перу Фолкнера, не могут оставить равнодушным ни единого человека.
Темнокожего фермера Лукаса обвиняют в убийстве «белого» человека. Ошибка системы, которая может стоить очень дорого. Судьба негра предрешена. Но есть три человека, которым не безразлична судьба Лукаса Бичема, и они решают сделать всё возможное, чтобы помочь бедняге…

Evangella написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Никогда не начинайте знакомство с творчеством Фолкнера с этой книги! Кто-то *добрый* может вам посоветовать, сказать, что тут же интересный детективный сюжет, тема расизма. Не ведитесь)
Фолкнер знает, как утопить хорошую историю в потоке сознания. Я похвастаться глубоким знанием Фолкнера не могу, но ни в *Шуме и ярости*, ни в *Свете в августе* вы таких цунами не найдете. Я на середине книги с ностальгией вспоминала разрозненные, но такие логичные и ясные мысли слабоумного Бенджи из *Шума и ярости*. А тут меня просто сносило, книга короткая, но так часто приходилось перечитывать, чтобы слабый мозг за всеми этими мудрыми словоизвержениями хотя бы суть происходящего улавливал.

Если скомпоновать впечатления, то имеем следующее — в любимом автором городке Джефферсон Йокнапатофского округа жил-был чернокожий по имени Лукас Бичем. Специфичный тип, очень гордый и наотрез отказывающийся вести себя, как полагалось в те времена чернокожим в Южных штатах. Года четыре назад до описываемых событий Лукас привел в свой дом, обогрел и накормил белого подростка Чика, свалившегося зимой в ручей. Парень пытался по белой привычке расплатиться, но не вышло. И наконец представился случай.
Лукаса поймали с револьвером над трупом белого мужчины, оружие недавно использовали, в тонкостях разбираться никто не стал, решили сразу линчевать. Местный полицейский смог на время отсрочить расправу, но весь округ замер в ожидании. Убитый из непростой местной отвязной семейки, те только похоронят родственника и пойдут мстить.
Единственный кто решил помочь, тот самый 16-летний парень Чик. Повезло мальчишке, в компанию по спасению Лукаса вошла местная 70-летняя белая дама и прицепом друг-слуга Алек Сэндер. Старая и два малых ночью отправились выкапывать труп.
Прекрасно показан страх Чика и преодоление, его мысли о том, чтобы не ввязываться в это дело, от которого даже взрослые держатся подальше. Сесть бы на коня и сбежать, в это самое время он бы был уже далеко, ищи ветра в поле. Но вместо этого ты идешь и делаешь, потому что надо, потому что сам себе потом никогда не простишь.
И Фолкнер был еще тем феминистом) Там где здоровые мужики пасовали, хрупкие женщины даже не раздумывая делали все правильно с моральной точки зрения.
Самой истории там на пару страниц, но Фолкнер легких путей не искал и мощным селевым потоком размазал детективный сюжет не хуже асфальтного катка. Помимо описательной части множество размышлений на тему кто такие американцы, чем южане отличаются от остальных, почему так затянулось и нехорошо получилось с сегрегацией, кто виноват и что делать.
Там одна речь местного адвоката, дядюшки Чика, чего стоит! Не новая, довольно очевидная мысль, что при любом силовом решении сложного вопроса можно натолкнуться на ответное сопротивление, и даже будучи побежденными продолжать упорствовать и отказываться признавать волю победителей, заиграла свежими красками. Фолкнер устами своих героев высказал, что гражданская война Севера и Юга только отсрочила улучшение ситуации с чернокожим населением. Побежденные южане из принципа не хотели подчиняться требованиям северян, законодательно пошли на кое-какие уступки, но де-факто все еще более осложнилось. Подобные вещи, по мнению автора, будут иметь настоящий эффект только эволюционными механизмами.
Мы не застали лично эту американскую ситуацию, но можем понаблюдать, как в Индии получится законодательно отменить кастовую систему, что существовало сотни лет несколькими указами сверху не изменишь.
Дальше Фолкнер начал размышлять насчет того, во что пытаются превратить американский народ. Прошелся по бескультурью потребления, что все эти *американские мечтания* без душевного роста ни гроша ни стоят, а просто отупляют нацию.
Что такое лицо толпы, на какие вещи способны люди в большой компании. Влияние сброда на людей и наоборот. Фолкнер это Фолкнер, покопался он в кладбищенской грязи изрядно, до чего дотянулся, то и осквернил. Эти его пророчества не только американцев, всех касаются.
Все-таки современная литература уже таких титанов не воспроизводит, как раньше. Чтобы так мыслить, надо не только потреблять.
Я не знаток литературных историй, но мне кажется, что Харпер Ли в какой-то степени вдохновлялась этой книгой при написании *Убить пересмешника*. Много схожих моментов, не в сюжете и не в стиле, а по смыслу и атмосфере. В каждой из этих книг даже момент с бешеным животным есть.

KontikT написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Очень странное чувство от книги и во время прочтения и сейчас после .
Сюжет заинтересовал, как впрочем все книги о рассовой дискриминации Юга Америки.
Вначале подумалось, что будет детектив, так как тут обвинение в убийстве чернокожего, и есть добрые люди, которые верят в его невиновность. Но детектива не было, все это просто перешло в рассуждения о судьбе негров в Америке. Ну очень много рассуждений- это и хорошо и плохо. Потому что сюжет забыт, а наступает только философствование .
Рассказ ведется как бы от лица паренька 16 лет, и его рассуждения, язык как бы повлияли на язык книги. Очень уж он странный. Ну а так как Фолкнер любит длинные предложения они были вдвойне непонятны . Каждый уже здесь прошелся по длине этих предложений, я так же как и все терялась в процессе чтения и приходилось возвращаться и читать заново то же предложения, чтобы понять его суть и главное вспомнить начало..
Ну обьясните мне как можно спокойно отнестись к такому ОДНОМУ предложению. Оно просто бесконечно.

примерПотому что ведь он свободен — у себя в постели, в прохладной уютной комнате, в прохладной уютной темноте, потому что ведь он уже знает, что он решил на завтра, а в конце концов все-таки он забыл сказать Алеку Сэндеру дать Хайбою лишнюю порцию овса на ночь, но это можно сделать и утром, а сейчас спать, потому что у него есть средство в десять тысяч раз быстрее, чем считать овец; вот сейчас он заснет так быстро, что вряд ли успеет сосчитать до десяти, — и с бешенством, в почти невыносимом приступе возмущения и ярости: убить в спину белого, да еще из всех белых решиться выбрать этого, младшего из шести братьев — один из них уже отбыл год в каторжной тюрьме за вооруженное сопротивление и дезертирство из армии и еще срок принудительных работ на ферме за то, что гнал виски, и еще у них там орды зятьев и двоюродных братьев, все вместе они завладели изрядным куском-округа, а сколько их там всего, пожалуй, так сразу не скажут даже и наши бабушки и девственные старушки тетушки, — целое племя драчунов: охотники, фермеры, торговцы лесом и скотом, и кто же может осмелиться поднять руку на одного из них — все они тут как тут, так и кинутся, да и не только они, потому что это племя в свою очередь породнилось и перемешалось с Другими драчунами, охотниками, торговцами виски, и это уж получилось не просто племя, а клан, и совсем особой породы, который, сплотившись в своем горном гнезде, давно уже представлял собой такую силу, что не считался ни с местными, ни с федеральными властями и не просто заселил и развратил весь этот уединенный край поросших соснами холмов с разбросанными далеко Друг от друга кособокими крестьянскими хижинами, кочующими лесопилками и перегонными кубами для контрабандного виски, край, куда городские блюстители порядка даже и не заглядывали, если за ними не посылали, а посторонние белые, если их занесло сюда, старались с наступлением темноты держаться поближе к шоссе, а негры, уж и говорить нечего, никогда и близко не подходили к этому участку — словом, как сказал один из наших остряков: из посторонних туда мог ступить безнаказанно один господь бог, да и то только днем и в воскресенье, — он изменил его до неузнаваемости, превратив его в синоним своевластия и насилия — понятие с осязаемыми границами, вроде как карантин во время чумы, так что только он один, единственный из всего округа, был известен всему остальному округу по номеру своих межевых координат — участок номер Четыре — такой известностью в середине двадцатых годов пользовался город Сисеро в Иллинойсе, все знали, где он находится, и кто там живет, и чем занимается, даже те, кто представления не имел, что это за город Чикаго и в каком он штате; и как будто всего этого мало, он как нарочно выбрал такое время, когда единственный человек, будь то белый или черный, — Эдмондс, один-единственный из всего Йокнапатофского округа, из всего Миссисипи или, уж коль на то пошло, из всей Америки, изо всего света, единственный, у кого могло бы быть какое-то поползновение — уж не будем говорить возможность или власть — попытаться стать между Лукасом и свирепой судьбой, на которую Лукас давно набивался (и тут, хотя он уже совсем было собрался заснуть, он невольно расхохотался, вспомнив, как это ему в первую минуту пришло в голову, что, если бы Эдмондс был дома, это могло бы иметь какое-то значение, — явно представив себе это лицо, сдвинутую набок шляпу и эту фигуру перед камином в позе барона или герцога — стоит себе, расставив ноги, эдакий сквайр или член конгресса, заложив руки за спину, и так это, даже не глядя, приказывает двум мальчикам-неграм поднять его деньги и отдать ему; и ему даже не надо было вспоминать слова дяди, который чуть ли не с тех пор, как он научился понимать, что ему говорят, наставлял его, что ни один человек не может заслонить другого от его судьбы, потому что даже и дядя при всей своей гарвардской и гейдельбергской учености не мог бы назвать такого смельчака и сумасброда, который решился бы стать между Лукасом и тем, что он задумал сделать), этот человек лежал теперь неподвижно на спине в операционной в Новом Орлеане, так вот Лукасу как раз и приспичило выбрать это время, эту жертву, и это место, и субботний день после полудня, и ту же лавку, где у него уже было столкновение с белым — во всяком случае, один-то раз, — выбрать первую подходящую субботу, удобное время дня и, прихватив с собой старый однозарядный кольт такого калибра и типа, каких уже теперь больше и не делают, и, уж конечно, такой только и есть у Лукаса, так же как вот золотая зубочистка, ни у одного человека во всем округе такой нет, подождать у лавки — самое верное место, нет человека из тех, что живут по соседству, который в субботу днем рано или поздно не показался бы здесь, — и, как только появится жертва, уложить на месте выстрелом в спину, а почему — до сих пор так никто и не знает и, по всему тому, что он слышал сегодня днем и даже уже совсем вечером, когда он наконец пошел домой с Площади, никто даже и не интересовался; ну какое это имело значение, во всяком случае меньше всего для Лукаса, ибо он, по-видимому, вот уже лет двадцать или двадцать пять с неутомимым, ни на минуту не ослабеваемым рвением готовился к этому всеутверждающему моменту; он пошел следом за ним в перелесок — ну что там ходу, плюнуть дойти — и выстрелил ему в спину, и, конечно, все, кто там толкался у лавки, услышали; и, когда первые из толпы подбежали к нему, он так и стоял над телом с аккуратно засунутым в верхний карман брюк револьвером, и, конечно, с ним тут же и расправились бы, не сходя с места, если бы не тот же Доил Фрейзер, который семь лет тому назад спас его от плужной рукоятки, и старый Скипуорт, констебль, маленький, высохший, сморщенный старикашка, глухой как пень и росту чуть побольше щуплого подростка, в одном кармане куртки у него всегда большой никелированный револьвер без кобуры, а в другом — резиновая слуховая трубка, которую он наподобие охотничьего рога носил на ремне из необделанной кожи, накинутом на шею, и вот он-то чуть ли не на свой страх и риск проявил отчаянную смелость и мужество, вызволил Лукаса (который, впрочем, не оказал ни малейшего сопротивления, а просто наблюдал происходящее все с тем же спокойным, невозмутимым, даже не презрительным интересом) из толпы, увел к себе домой и приковал к ножке кровати до тех пор, пока не вернется шериф, а тогда уж он заберет его в город и будет стеречь до тех пор, пока Гаури, Уоркитты, Инграмы и все остальные их гости и свойственники не похоронят Винсона, а тут уж и воскресенье пройдет и они со свежими силами, без помех приступят к своим обязанностям с начала новой недели, и вот, ну просто не верится, оказывается, уже и ночь прошла, петухи в предрассветной мгле пробуют голоса, опять тишина, и затем громкий, звонкий щебет птиц, и в окне, выходящем на восток, уже видны в сером свете деревья, а вот уж и солнце высоко над деревьями сверкает неистово прямо в глаза, и, наверно, уже поздно, и, конечно, так оно и должно было случиться; но ведь он же свободен — вот он позавтракает, и все обойдется, и ведь он всегда может сказать, что идет в воскресную школу, а то и вовсе ничего не надо говорить, выйти с черного хода просто прогуляться, потом через задворки на выгон и прямо наперерез, рощей к железнодорожным путям, к станции и оттуда обратно на Площадь, и тут же подумал: а нельзя ли еще как-нибудь попроще, а потом сразу бросил думать и пошел через холл прямо к выходу, пересек веранду, спустился в сад и вбок по дорожке на улицу и тут только, как он потом вспомнил, тут только в первый раз он заметил, что не видел ни одного негра, если не считать Парали, которая подала ему завтрак; обычно в эти часы в воскресенье утром чуть ли не на каждом крыльце видишь горничную или кухарку в свежевыглаженном воскресном фартуке с щеткой в руках, иногда они переговаривались с крыльца на крыльцо через проход меж дворами, и дети, тоже отмытые, вычищенные, собирались кучками в воскресную школу, зажав в потных ладонях пятицентовики; но, может быть, сейчас еще слишком рано или, может быть, по обоюдному уговору или даже по чьему-то распоряжению сегодня не будет воскресной школы, только церковная служба, и вот в какой-то согласованный со всеми момент, скажем в половине двенадцатого, весь воздух над Йокнапатофским округом, словно накаленный зноем, задрожит беззвучно единым дружным заклинанием — «Успокой сердца этих понесших тяжелую утрату разгневанных людей, аз воздам, сказал господь, не убий», — разве только сейчас уже немножко поздно, что бы им сказать это Лукасу вчера, — и мимо тюрьмы с заделанным решеткой окном во втором этаже, откуда в обычное воскресенье просовывается между прутьев множество темных рук и даже время от времени видно, как сверкают белки и певучие голоса окликают, смеясь, прогуливающихся или стоящих внизу негритянских девушек и женщин; и вот тут-то он и подумал, что, кроме Парали, он со вчерашнего дня совсем не видел негров — хотя еще только завтра он узнает, что никто из негров, живущих в Холлоу и Фридментауне, не выходил на работу со вчерашнего вечера, — ни на Площади, ни даже в парикмахерской, где для чистильщика обуви воскресное утро самое доходное время: почистить башмаки, почистить одежду, сбегать по поручению, приготовить ванну для мытья холостым шоферам грузовых машин, рабочим из гаража, которые жили на холостую ногу, снимая комнаты, молодым и не очень молодым людям, трудившимся без устали целую неделю в бильярдной; а шериф, оказывается, действительно вернулся в город и даже пожертвовал своим воскресным днем, чтобы забрать Лукаса, — и, прислушиваясь, ловя на ходу: да, машин десять — двенадцать отправились вчера к лавке Фрейзера и вернулись ни с чем (он-то знал, что одна машина, набитая битком, отправилась туда еще раз уже совсем поздно вечером, а теперь все они тут, слоняются, зевая, и жалуются, что не выспались, и это тоже еще сверх всего припомнится Лукасу), — и все это он уже слышал раньше и даже сам думал, еще до того как слышал.свернуть

И после такого возникает вопрос- ЗАЧЕМ? Мне было бы намного интерснее и легче читать то же , но с точками там , где их ставят другие авторы.
Не хочется обсуждать книгу, так как я не смогла воспринимать ее так как хотелось бы, и после этой книги читать больше автора наверно не потянет .
Не моя оказалась книга и не мой это автор. Хотя Лукас хорош.

cadien написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Вот говорят, что главного героя книги зовут Чик - или Чарльз Мэллисон, или как там еще, - но ведь в действительности его зовут он, и сам Фолкнер не называет его никак иначе, кроме как "он", и его имя появляется в книге считанное число раз, причем из уст других людей, а в сочетании с фамилией - всего единожды, в его собственных мыслях, которые даже не мысли, а поток сознания, причем не от первого лица, а от третьего, и вот этот поток составляет большую часть романа, растягиваясь в громадные предложения, занимающие порой несколько страниц и вмещающие в себя огромное, даже колоссальное число мыслей; и центром всего этого является не кто иной, как он, пытающийся докопаться до сути человеческой природы, а еще его дядя и...

К чему это я? Да к тому, что сюжетное полотно в очередной раз становится для Фолкнера лишь средством, а не целью. На первый взгляд, "Осквернитель праха" - это детектив, место действия Американский Юг, есть убийство и есть подозреваемый - чересчур гордый негр, которого все недолюбливают и который, разумеется, невиновен. Но эти детали - лишь внешнее обрамление тех мыслей и чувств, которые автор хочет преподнести читателям через свой излюбленный прием "потока сознания". Правда, здесь он выливается не во внутренний монолог героев, как было в романах "Шум и ярость" и "Когда я умирала", а в бесконечные предложения, где одна деталь цепляется за другую, происходит их многократное наслоение, и вот перед нами уже одно предложение в тысячу с лишним слов. Главный герой (не хочется называть его по имени, раз уж этого не делал сам автор) становится свидетелем какого-нибудь события, и тут же в его памяти возникает сцена из прошлого, своеобразный ассоциативный ряд; и сюжет не двинется дальше, пока не останется позади воспоминание - и все это в одном предложении. Возможно, у любого другого автора результатом бы оказался скучнейший текст, сквозь который приходится продираться, чтобы добраться до сути, или перечитывать отдельные моменты по несколько раз, чтобы не забыть, о чем вообще речь. Но только не у Фолкнера. Под его пером данный прием выглядит невероятно живым, слова подхватывают читателя и несут по страницам, чтобы показать, что же будет дальше.

При всем при этом автор, очевидно, вкладывает в слова своих героев собственные мысли, и вновь это получается мастерски. Неискушенному читателю может показаться неправдоподобным то, что шестнадцатилетний подросток способен на такие глубокие переживания, на такую многоплановую рефлексию. Но возраст - лишь условность для Фолкнера, он ставит себе целью высказать то, что думает сам, одновременно заставляя и читателей размышлять над поставленной проблемой. А если главный герой оказывается неспособен вывести какое-то умозаключение самостоятельно, ему на помощь приходит дядя, который вообще представляется неисчерпаемым источником всевозможных знаний и мнений.

Спектр тем, о которых рассуждает Фолкнер (через своих персонажей) в "Осквернителе праха", огромен. Центральной, конечно, оказывается проблема расовой дискриминации, к которой он подходит настолько близко, насколько возможно. В романе оказались обнажены все те настроения, которые царили на Юге в то время, все те предрассудки и предубеждения против чернокожих, даже линчевание, творимое с молчаливого одобрения толпы и не преследуемое законом. И Лукас Бичем - негр, обвиненный в убийстве белого человека, - оказывается собирательным образом своего народа. Все воспринимают его как "черномазого, который должен признать, что он черномазый" и вести себя соответствующим образом. При этом люди начисто забывают о том, что свобода присуща ему в той же мере, что и всем остальным.

...они забыли, как когда-то, после того как уже четверть века свобода Лукаса Бичема была узаконена особой статьей нашей конституции, а хозяина Лукаса Бичема не только поставили на колени, но потом еще на протяжении десяти лет топтали и смешивали с грязью, чтобы заставить его проглотить это, всего каких-нибудь три коротких поколения спустя они снова очутились перед необходимостью еще раз узаконить свободу Лукаса Бичема.

Что мне не очень понятно, так это гордыня старика. Да, его отделяет ото всех стена отчуждения, проявляемая даже в том, что он одевается как джентльмен, а не как негр, но разве из-за этого стоит чувствовать себя - даже не лучше остальных, просто другим. Понятно, что иная линия поведения не решила бы проблемы, но эта гордыня вкупе с поразительным упрямством не позволяет Лукасу испытывать благодарность по отношению к тем, кто его спас от верной гибели. Ему легче заплатить адвокату за услуги, чем сказать простое человеческое "спасибо".

Самой сложной для чтения мне показалась девятая глава, которая состоит почти полностью из рассуждений - его и его дяди-адвоката. Он начинает развивать какую-то мысль, но из-за своего возраста еще не может довести ее до конца, так что это берет на себя мудрый дядя. Вдвоем они рассуждают не только о расовой дискриминации, но и о самоопределении народа, о ценностях, которые этот народ формируют, и даже о проблемах общества потребления. (Уже тогда Фолкнер поднимал эту проблему, особо актуальную сейчас в США и Европе.)

Мы в Америке превратили это в национальный культ утробы, когда человек не чувствует долга перед своей душой, потому что он может обойтись без души, перед которой чувствуют долг, вместо этого ему с самого рождения предоставляется неотъемлемое право обзавестись женой, машиной, радиоприемником и выслужить себе пенсию под старость.

В роли этого общества потребления и выступает толпа, собравшаяся посмотреть на линчевание Лукаса Бичема. Что интересно, когда его невиновность становится очевидной, эта самая толпа поспешно исчезает, "убегает" из города. Их не интересует справедливость, когда убийца должен быть наказан. Их интересует лишь то, что негр, убивший белого, должен быть предан линчеванию. Так где же, спрашивается, та самая "нравственная красота человека", о которой говорится в аннотации?

Прочитано в рамках "Игры в классики".

admin добавил цитату 4 месяца назад
- (...) Не оттого человек мечется без сна в кровати, что он причинил зло своему ближнему, а оттого, что он был неправ. -(Дядя).
admin добавил цитату 6 месяцев назад
- (...) Человек, да и народ тоже, если он чего-нибудь стоит, может пережить свое прошлое, даже не испытывая потребности избавится от него.
admin добавил цитату 6 месяцев назад
- Не старайся приглядываться. (...) Просто не останавливайся. -(Дядя).
admin добавил цитату 6 месяцев назад
- История и сейчас еще показывает нам, что рознь -- это преддверие к распаду.
admin добавил цитату 6 месяцев назад
И он стащил с себя мокрое белье и сейчас же снова очутился в кресле, теперь уже перед ярко полыхавшим огнем, закутанный в одеяло, как кокон, и весь обволокнутый этим безошибочно различимым среди всех других запахом негров, запахом, о котором ему никогда и в голову не пришло бы задуматься, не случись того, что должно было с ним случиться через какой-то небольшой промежуток времени, который теперь уже исчислялся минутами, так бы он и в могилу сошел, не удосужившись подумать, а не является ли этот запах вовсе не прирожденным запахом расы и даже не нищеты, а, скорее, состояния, сознания, убеждения, приятия, пассивного приятия ими самими вот этого убеждения, что им, неграм, вовсе и не положено иметь какие-либо удобства, чтобы мыться как следует, или мыться часто, или хотя бы просто позволить себе полоскаться и размываться даже и безо всяких удобств, и, что, в сущности, оно даже предпочтительней, чтобы они этого не делали.