Андрей Битов - Преподаватель симметрии

Преподаватель симметрии

4
1 хочет послушать 10 рецензий
11 часов 7 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Новый роман Андрея Битова состоит из нескольких глав, каждая из которых может быть прочитана, как отдельное произведение. Эти тексты написал неизвестный иностранный автор Э. Тайрд-Боффин о еще менее известном авторе Урбино Ваноски, а Битов, воспроизводя по памяти давно потерянную книгу, просто "перевел ее как переводную картинку". Сам Битов считает: "Читатель волен отдать предпочтение тому или другому рассказу, но если он осилит все подряд и расслышит эхо, распространяющееся от предыдущего к следующему и от каждого к каждому, то он обнаружит и источник его, то есть прочтет и сам роман, а не набор историй".

Лучшая рецензияпоказать все
Anais-Anais написал(а) рецензию на книгу
Оценка:
«Язык — начало начал. Если Бог для меня и существует, то это именно язык.» Иосиф Бродский
«Выражать только то, что невыразимо. Оставлять его невыраженным.» Морис Бланшо
"Когда я читаю какой-нибудь роман, у меня бывает ощущение, что внутри его скрыто нечто, не предназначенное для меня" Педро Сарралуки

Много есть в мире книг хороших, но встречаются невыносимо прекрасные, их только ещё откроешь, прочтешь пару-тройку страниц, а уже и жаль продолжать читать, будто бы кто-то шепчет: «Нет, не для тебя эта книга». Такие книги кажутся предназначенными лишь для узкого круга избранных, причастных магии языка и посвященных во все его таинства. Я легко могу представить за чтением «Преподавателя симметрии» поэтов и мифотворцев Иосифа Бродского и Фернандо Пессоа. Жаль, что это в нашем мире невозможно.

Или же в силу закона творческого парадокса только для поэта – этого средства существования языка – и возможно постичь тайны симметрии жизни и смерти? Мне ли вообще судить о чем-то возможном и невозможном в мире посюстороннем и потустороннем, раз уж я сама о себе знаю, что мне до понимания прозы Битова еще много-много лет и уточняться и утончаться?

«Преподаватель симметрии» - это великолепный текст, перед которым я сдалась. Сдалась и попала в плен, из которого, если честно, и спасаться не хочу. Сколько бы ни было мне отмерено времени и пространства жизни, не хочу переставать слышать волшебное эхо романа. Хочу любоваться небом Трои и каждый день узнавать новое и о небе, и о Трое, и о себе. В своем собственном будущем я с грустью чувствую болезненное родство с Урбино Ваноски, которого будущее так же влекло, а «будущее в прошедшем» неизменно заманивало в ловушки, из-за чего он день за днем терял бесценное настоящее, пока не потерял вовсе. Был ли неправ? Быть может. Но это не имеет никакого значения, если ты приговорен не счастью, но к образам и текстам. Судьба вовсе не жестока, и взамен потерянной (убитой?) любви можно встретить новую, и даже две – никто ведь не отменял закона симметрии.

Тайны симметрии отражаются в кофейной гуще: остров и океан, день и ночь, Луна и Солнце, две красавицы, нежная, понимающая Лили и страстная, дикая Марлен. Лили-Марлен, женщина-песенка, женщина-совершенство, женщина -мечта. Именно ей читатель обязан, пожалуй, лучшим описанием чувственных отношений мужчины и женщины на русском языке, в котором, как известно, любовь, как акт, лишена глагола. Трепет и восторг, сладчайшая нега, дикий экстаз - оказывается обо всем можно рассказать без слащавости и без пошлости. Как читатель я была изумлена и обрадована, а вот герой... Герой из тех, у кого даже из чашки ароматнейшего кофе вытекает лишь a couple of coffins.

Таков мир романа - гробы из чашек кофе и говорящие уши, царство, где властвуют причудливые законы пространственно-временного континуума, когда в поисках утраченного времени можно внезапно переместиться в пространстве, легче лёгкого упасть с Луны и продолжать жить на Земле, можно быть одновременно всесильным королем и тишайшим подданным, ненаписанные романы меняют судьбы авторов, и лишь в конце предложения всегда ставится точка.

Читала и удивлялась, отчего Андрея Битова называют «постмодернистом»? Только из-за нестандартной формы его произведений? По моим ощущениям в «Преподавателе…» форму романа как единого целого целиком предопределяют содержание и общий замысел, эффект долгого музыкального эха сравним с эффектом от прочтения венка сонетов – да, каждый сонет (рассказ) хорош и в отдельности, но лишь в совокупности это настоящее сокровище. В книге есть игра, но нет наигранности, есть разноплановость, но нет фрагментарности, смыслы ставятся под сомнение, но сама возможность смысла – никогда.

Нет, это не постмодернизм. Это вообще никакой не -изм. Это любовь. К языку, к слову, к знаку. И к человеку, который всегда и меньше и больше знака. И более всего - любовь к человеку, искушаемому знаками и символами. Любовь, которая заставляет подсолнухи запоминать солнце, чтобы не забыть до утра, любовь которая...

Нет, не буду пересказывать! Это "дурной моветон".

Сестёр Святого Вальпургия vedm , Deny и Bernard_Kusaka , отправивших меня в чудесное путешествие по волшебным волнам прекрасной прозы.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
2 слушателей
0 отзывов
Anais-Anais написал(а) рецензию на книгу
Оценка:
«Язык — начало начал. Если Бог для меня и существует, то это именно язык.» Иосиф Бродский
«Выражать только то, что невыразимо. Оставлять его невыраженным.» Морис Бланшо
"Когда я читаю какой-нибудь роман, у меня бывает ощущение, что внутри его скрыто нечто, не предназначенное для меня" Педро Сарралуки

Много есть в мире книг хороших, но встречаются невыносимо прекрасные, их только ещё откроешь, прочтешь пару-тройку страниц, а уже и жаль продолжать читать, будто бы кто-то шепчет: «Нет, не для тебя эта книга». Такие книги кажутся предназначенными лишь для узкого круга избранных, причастных магии языка и посвященных во все его таинства. Я легко могу представить за чтением «Преподавателя симметрии» поэтов и мифотворцев Иосифа Бродского и Фернандо Пессоа. Жаль, что это в нашем мире невозможно.

Или же в силу закона творческого парадокса только для поэта – этого средства существования языка – и возможно постичь тайны симметрии жизни и смерти? Мне ли вообще судить о чем-то возможном и невозможном в мире посюстороннем и потустороннем, раз уж я сама о себе знаю, что мне до понимания прозы Битова еще много-много лет и уточняться и утончаться?

«Преподаватель симметрии» - это великолепный текст, перед которым я сдалась. Сдалась и попала в плен, из которого, если честно, и спасаться не хочу. Сколько бы ни было мне отмерено времени и пространства жизни, не хочу переставать слышать волшебное эхо романа. Хочу любоваться небом Трои и каждый день узнавать новое и о небе, и о Трое, и о себе. В своем собственном будущем я с грустью чувствую болезненное родство с Урбино Ваноски, которого будущее так же влекло, а «будущее в прошедшем» неизменно заманивало в ловушки, из-за чего он день за днем терял бесценное настоящее, пока не потерял вовсе. Был ли неправ? Быть может. Но это не имеет никакого значения, если ты приговорен не счастью, но к образам и текстам. Судьба вовсе не жестока, и взамен потерянной (убитой?) любви можно встретить новую, и даже две – никто ведь не отменял закона симметрии.

Тайны симметрии отражаются в кофейной гуще: остров и океан, день и ночь, Луна и Солнце, две красавицы, нежная, понимающая Лили и страстная, дикая Марлен. Лили-Марлен, женщина-песенка, женщина-совершенство, женщина -мечта. Именно ей читатель обязан, пожалуй, лучшим описанием чувственных отношений мужчины и женщины на русском языке, в котором, как известно, любовь, как акт, лишена глагола. Трепет и восторг, сладчайшая нега, дикий экстаз - оказывается обо всем можно рассказать без слащавости и без пошлости. Как читатель я была изумлена и обрадована, а вот герой... Герой из тех, у кого даже из чашки ароматнейшего кофе вытекает лишь a couple of coffins.

Таков мир романа - гробы из чашек кофе и говорящие уши, царство, где властвуют причудливые законы пространственно-временного континуума, когда в поисках утраченного времени можно внезапно переместиться в пространстве, легче лёгкого упасть с Луны и продолжать жить на Земле, можно быть одновременно всесильным королем и тишайшим подданным, ненаписанные романы меняют судьбы авторов, и лишь в конце предложения всегда ставится точка.

Читала и удивлялась, отчего Андрея Битова называют «постмодернистом»? Только из-за нестандартной формы его произведений? По моим ощущениям в «Преподавателе…» форму романа как единого целого целиком предопределяют содержание и общий замысел, эффект долгого музыкального эха сравним с эффектом от прочтения венка сонетов – да, каждый сонет (рассказ) хорош и в отдельности, но лишь в совокупности это настоящее сокровище. В книге есть игра, но нет наигранности, есть разноплановость, но нет фрагментарности, смыслы ставятся под сомнение, но сама возможность смысла – никогда.

Нет, это не постмодернизм. Это вообще никакой не -изм. Это любовь. К языку, к слову, к знаку. И к человеку, который всегда и меньше и больше знака. И более всего - любовь к человеку, искушаемому знаками и символами. Любовь, которая заставляет подсолнухи запоминать солнце, чтобы не забыть до утра, любовь которая...

Нет, не буду пересказывать! Это "дурной моветон".

Сестёр Святого Вальпургия vedm , Deny и Bernard_Kusaka , отправивших меня в чудесное путешествие по волшебным волнам прекрасной прозы.

Gauty написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

На границе двух сред

Каждый из нас сталкивался хоть раз в своей читательской деятельности с зеркалами в литературе. Происходит это с самого раннего детства, например, в книгах Г.Х. Андерсена: осколок зеркала в сердце Кая; зеркальная поверхность пруда, отразившая прекрасного лебедя, а не гадкого утёнка; зеркальная скамеечка Эльзы; зеркало, в которое любовался голый король… Или же в «Зазеркалье» Кэрролла. Более искушенные читатели могут вспомнить, что зеркало – один из любимейших символов Х.Л. Борхеса. У него это предмет, заставляющий героев усомниться в собственной реальности. В подобном ключе размышляет и Битов. Давайте же поглядим в зеркало!

Название произведения – некий Лаксианский ключ , который просто необходим для понимания. Книга состоит из новелл, которые, скажу вам по секрету, могут читаться в любом порядке. Пока читатель не начнёт применять законы симметрии, подсказку о которой он получает в названии, его мозг будет метаться по зеркальному лабиринту. Симметрия предполагает наличие и противопоставление двух частей и некой оси, разграничивающей их. Например, в новелле «Вид неба Трои» вокруг стержня конфликта крутятся идеал и действительность. Автор размышляет о недосягаемости реального и о реальности недосягаемого, пытаясь увидеть, что же находится «по ту сторону». Парадоксальный ответ – нити, тянущиеся к каждому человеку из-за кулис. Важны именно они, а не конечный зазеркальный двойник, ведь он мог просто отойти за угол где-то «там», не переставая быть и управлять тобой «здесь». В новелле «Битва при Альфабете» это отлично показано через брата-отличника Варфоломея. Нет-нет, он не отсутствует, а присутствует, просто незнамо где. Человек живёт не только за себя, но и за своих ближних, существующих или исчезнувших – вот вам симметрия по Битову. Несколько человеческих жизней без регламента по времени и месту. Была ли прекрасная Елена реальным персонажем или её удел – манипуляция людьми в будущем своим образом, в этом весь вопрос.

Самое прекрасное, на мой взгляд, в этом произведении – его афористичность. Есть несколько контрольных точек, замечая которые, читатель получает ключ для перехода в Зазеркалье и обратно. Таковы, например, туфля под будильником Варфоломея, кнопка в стене в каморке Ваноски и велосипедный руль Гумми. Из сюжета – в афоризм, и наоборот. Это зеркало в зеркале зеркала – и так до бесконечности, которой достичь нельзя, но как направление движения подойдёт.

Автор – умнейший человек, который не давит интеллектом, а заставляет читателя вывернуться наизнанку в поисках ответов внутри себя.

Прочитано в игре «Долгая прогулка», забег 2016 г., май, основное. Команда «МинистерВство самообразования им. ТЕЛКи». Спасибо Монтеню и Андерсену.

Nadiika-hope написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Человеку свойственны итерации, рекурсия - удел богов.

Вам скажут, что это книга писателя, который вспоминает книгу писателя, который пишет о писателе. Вам скажут, что читать ее можно с любой главы, но искать внутреннюю гармонию непременно нужно. Вам скажут, что слог произведения на диво хорош, а само повествование легкое и занимательное. Вам скажут... Вот только кого я обманываю? Никто вам ничего не скажет об Андрее Битове. И низкие, почти нулевые, рейтинги на лайвлибе - яркое тому подтверждение.

Его умудрились окрестить едва ли не воплощением современной русской литературы. Памятник человеку поставили, премий каких-то дали. О нем забыли. На мой скромны взгляд - забыли неоправданно и как-то слишком быстро. Но это уже лирика.

Если же говорить только по сути - этот сборник кажется мне восхитительным. Знаете, из тех книг, которые можно прочитать десяток раз, найдя каждый раз что-то новое и правильное, подходящее именно тебе и вот прямо сейчас. Цитат еще время хочется выписать, но с этим нужно осторожно. Битов, как мне показалось, читается хорошо только при определенном настрое и только в контексте самого себя.

- Ты что, с Луны свалился?
и он отвечал: - Да.

Красота каждого героя, во всей его несовершенности - думаю, именно это можно выделить у Битова в первую очередь. Не та красота, которая "ой, как мило", но та, которая "полно и искренне, как наедине с самим собой". Уже за одного Гумми я готова полюбить автора без но и если. Смиренное (слово-то какое, забытое почти слово) создание, по определению не умеющее видеть грязь и пошлость... Есть в этом что-то от легко узнаваемых юродивых - красной нити русской литературы - которых упорно хочется назвать блаженными.

Но люди же не птицы. Люди летают иначе. Они не приспособлены как птицы. Люди не знают, как они приспособлены, и думают, что летают только птицы.

Ну, это я уже увлеклась. Говорю же - Битова очень сложно объяснить, все время хочется цитировать. И если кто-то (не стану искать кто, вероятно, сам автор) назвал это произведение романом-эхо, я бы сказала - роман-впечатление. Не столько сюжет и смысл, сколько неуловимая, на грани восприятия, щекочущая нервы восхитительно правильная Мысль. Мысль эту нельзя толком осознать или сформулировать, но так или иначе все время к ней возвращаешься. Возможно именно это ощущение описывают читатели, которые нашли зеркальность, симметричность, и другие логичности; я, к сожалению, их не нашла.

Краткое введение в курс теории всемирной симметрии - рассказ, которому, по идее, должно быть направляющим в сборнике, только укрепил мое предубеждение, против поиска логики. Ну не о том все это. Вот только что искала умных мыслей для подтверждения своих (не очень умных, но уж какие есть) и наткнулась на описание книги с весьма сходными замечаниями самого автора. Прочитать, чтобы услышать эхо, некое общее впечатление, а не набор историй. Таким образом цепь писатель-читатель-писатель полностью замкнулась и множить сущности нет ни сил, ни желания.

Очень рекомендую книгу всем, кто... Да просто всем. Составить о ней свое мнение - неплохой опыт.

Рецензия написана над пепельно-сияющей пропастью немного усталым моржом, для игры "Долгая прогулка 2016"

Cuore написал(а) рецензию на книгу
Оценка:
Предисловие
Сей текст был переведен, однако, стоит заметить, что вряд ли слово «переведён» может передавать то, что случилось с этим текстом, а потом с тем текстом, который случился после – скорее, этот текст был переложен, передан, пересплетён вновь, уже на другом языке – так часто случается с переводами, ведь переводчики переводят не слова, но смыслы, а рукопись эта была найдена совершенно случайно и уже вряд ли может быть восстановлена – шутка ли, на писателя Андрея Битова была написана целая научная работа, составленная неким лингвистом и психологом, имя которого называть уже и не стоит – но работа эта попалась, как было оговорено выше, на глаза переводчика совершенно случайно, посему перевод даётся не менее случайный – думается, самому автору, да и автору, на которого писал этот неназванный нами автор – тоже бы пришлось это по душе.


.. любой текст есть зеркало. Эта истина не может быть оспорена хотя бы и потому, что любой текст в действительности отражает того, кто пишет этот текст, а также не менее, а то и более того! – отражает того, кто читает этот текст, то есть – можно сказать, в текст смотрит; человек находит в словах и предложениях, отражённых от Автора, отражение самого себя, читает, перенося смыслы через собственную призму восприятия. Эта истина непреложна и пугает многих – стоит только задуматься, опуститься на эти лингвистические глубины и осознать, что значение текста в мире не воспринимается должным образом серьёзно. Текст кажется многим буквенной может быть даже вещью, однако вещь ли это или всё же более душа, чем всё остальное, что принято сопоставлять с душой? Вот так и читатель сейчас смотрит в мой текст и видит отражение быть может даже самого себя, а может – меня, а может ничего не видит, поскольку каждый читатель, как вы могли догадаться, не меньше зеркало, чем текст этот, чем всё, что нас окружает, чем вся эта реальная Вселенная, которая так же, как и текст, состоит из цепочек смыслов, которые можно разрушить и тогда рухнет и всё остальное – понятие Текста, понятие Вселенной.

Здесь же, в «Преподавателе симметрии» кроется загадка – все рассказы представляют собой такие зеркала, смотря в которые можно обнаруживать другие и, между тем, понимать, что есть там и третьи; есть некоторый лабиринт понятий, а в каждом этом небольшом тексте, помимо симметрии очевидной (Автор – Читатель) возникает ещё другая, текстовая симметрия. Вспомним новеллу про писателя, который встречается с другим писателем: писатель этот рассказывает о некотором крайне необычном случае, произошедшем с ним в молодости – то нельзя назвать за случай, можно назвать фатумом или судьбой. Кто встретился писателю? Можно отметить, что у этого персонажа, появившегося в судьбе писателя, ключевой деталью, изменившей (или вернее – изменяющей!) были фотографии. Именно фотографии, сделанные через несколько зеркал (здесь, конечно, хочется вспомнить про зеркальные фотоаппараты куда более изящно), переломили реальность того писателя, который находится в своем прошлом, тогда как писатель настоящий говорит о нем, как о совершенно другом человеке, тогда как автор воспринимает его совершенно третьим человеком, ну а мы с вами видим совершенно пятого писателя – и эффект зеркал с этой их пугающей симметрией здесь не завершается. Можно продолжить, что и остальных героев мы также видим через призму текста в «Преподавателе», даже более того – они зеркалят друг друга, как то: писатель в молодости и писатель, встреченный нами в настоящее время (настоящее – для новеллы), как множатся в собственных его Прекрасные Елены, которых наш писатель чаялся найти и искал их именно в отражениях, встречал – заметьте, не одну, не две, не три! – а встречал до бесконечности, пока не встретил, не осознал, но не было ли тогда поздно? Заблудившись в этих отражениях, что испытал этот писатель, всю жизнь писавший два романа, где один, по сути, перетекал во второй?

Немногим позже мы встретим персонажа, который упал с Луны – местный дурачок маленькой провинции, что был до того добр и наивен, что скоро стал частью маленького городка, который также принял его, разве что шутил над ним, но – такова была их плата за этот приём. Зеркало встречается очень скоро – персонаж здесь видит это самое зеркало, слегка искривляющее его самого: появляется доктор Р. Давин, как назло утерявший букву «р» в звучной фамилии и нашедший её в инициале имени. Давин – будущий великий учёный, видит в этом дурачке нечто большее и единственный воспринимает его куда более серьёзно, чем другие. Они оба – отражение друг друга, настолько разительно отличающееся, что заподозрить здесь эффект симметрии сложно, однако он очевиден – «Санчо-Панса и Дон Кихот» - так назовёт их автор. Дурачок в своих воспоминаниях о прошлом случайно вспомнит о том, как увидел в некоторый момент духовных практик себя же и будто не себя – и ровно в этот момент это зеркало треснуло и та его реальность, с которой он отчаянно пытается нас познакомить, ломается и он оказывается в реальности душного маленького городка, где один единственный умный человек способен понять его и принять его, как самого себя, как свое отражение – здесь только кроется одна опасность – люди часто ненавидят собственные отражения и зеркало может вновь треснуть и тогда симметрия перестаёт быть симметрией, равно как и «0 это буква или цифра» - заглавный вопрос, кажущийся таким зеркальным и в то же время асимметричным - и вот одна из частей погибает.

И не стоит говорить, что каждый последующий текст является такой шарадой, обманкой подсознания, ловящей Читателя в капкан смыслов, смыслы эти самые ломающей: двое братьев - так непременно Близнецы, Вор есть отражение самого Демиурга, у которого, в свою очередь, миллиард других отражений, ведь в его реальности он есть Творец и Создатель, он главный правитель мира, заведующий энциклопедией Бог. В другом месте автором будет предложено поломать голову над загадкой - что есть поршень, толкающий время? Рыбки, Эвридики и Дики всплывут не раз, энциклопедия и полёты на Луну - тоже. И, безусловно, эта философия лингвистики каждого пассажа всех текстов, разных, но складывающихся в одно общее полотно: нажатие на кнопку - начало ли это или конец? Старость есть отражение молодости? Гений отражение злодейства? Эта асимметрия в каждом абзаце каждого рассказа неизбежно приведёт к мысли, что, тем не менее, равновесие здесь достигается именно сменой угла восприятия общей картины, которую составляет автор, а воспринимает Читатель-Зритель. Более того – реальность для героев новелл отражает нашу собственную, но опять же, зеркала зачастую изрядно лукавят, превращая отражение это, эту полную симметрию в инородную нам реальность; читатель не без труда найдёт в каждом тексте и себя самого и это, пожалуй, будет самая значительная победа. Двойники этого зазеркалья встречаются и лингвистические – герой Антон и my Tishka, не являющийся, однако, «ни его двойником, ни прозвищем» (но впоследствии это обратится в «Тишку и Тошку»), позже - два языка сплетаются в один и становятся зеркалами друг друга, стихи отражают самое себя («Опять вознесся. И опять не ожил»), Моцарт и Сальери возникают и пропадают, равно как и сам Урбино, этот неуловимый житель этой странной симметрии, которая околдовывает с первой большой буквы.

Автор-романтик, писатель, сотворивший "роман-эхо", осознающий себя живым классиком среди классики мёртвой, человек, воссоздавший этот сложный рисунок геометрических смыслов, остаётся неуловимым, как и сам Урбино - казалось бы, вот-вот ухватишь его, как он вновь ускользает в своих загадках и всё, что останется тебе, Читатель, в финале - очевидное признание того, что Текст это зеркало, а этот Текст - ещё и из серии тех Текстов, что читать нужно не раз, не два; рождаются такие тексты теперь нечасто. И что нам советует сам Автор? Да вот, пожалуй, что: смотреть в эту книгу как на самое себя и помнить, что в конце предложения всегда должна быть точка.

"Долгая прогулка" месяца мая.

Peneloparostov написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Смена времён

Обычно о сходстве с другими авторами пишут в завершении рецензии, я же хочу сделать наоборот. Потому что параллель вижу только одну, а самобытного - море.

Единственная книга, которую мне напомнил "Преподаватель симметрии" - это «История мира в 10 1/2 главах» Джулиан Барнс . Почему? Потому что и одно, и другое произведение являются полноценными романами, хотя и маскируются под собрание отдельных эссе или новелл, которые объединены одним-единственным героем. И если у Битова это, по крайней мере, человек, то у Барнса - и вовсе мыслящие жуки-древоточцы. Предвидя возражения, что сейчас подобных книг довольно много, отвечу: массовым увлечением это стало не так давно, в то время как "Преподаватель..." датирован 2008 годом (а писался и вовсе 20 лет, т.к. незавершённый вариант был опубликован журналом "Юность" в далёком 1987 году), а Барнс написал свою "Историю..." в 1989-ом.

Центральный герой - личность одиозная: писатель, которого слава настигла на излёте жизни, подписывающий романы именем Урбино Ваноски, поклонникам же поэзии известен как автор сборника "Стихи из кофейной чашки" Рис Воконаби.

Якобы книга У. Ваноски "The Teacher of Symmetry" попалась Битову в незапамятные времена, во время работы в геологоразведочной экспедиции; он её перевёл, а потом бессчётное количество раз пересказывал другим геологам. Книга затерялась, но была пересказана столько раз, что впечаталась в память. При этом странным образом автор помнит, что каждая из новелл была написана в своём собственном грамматическом времени английского языка (и даже приводит таблицу соответствия каждой новеллы тому или иному времени)...

Герои У.Ваноски (или Битова?..) - очень странные люди, которые в своих творениях, изобретениях, теориях опережают кто Фрейда с Юнгом, кто - самого Энштейна, но по тем или иным причинам остаются безвестными, в то время как весь мир восхищается более удачливыми последователями. Зато с ними постоянно случаются какие-то казусы:

Итак, Тишка и Тошка отправились в экспедицию, сплавились вниз по Иртышу подальше от человечества, высадились на прибрежном островке и стали собирать части аппарата. Всё идеально прилегло, деталь к детали... но вместо ракеты сложился самогонный аппарат.

При этом Ваноски неким странным образом связан со всеми своими персонажами: об одних он слышал от третьих лиц, в других же мы узнаём самого автора, и таким образом постепенно, как из кусочков мозаики, складывается лоскутное одеяло его жизни.

Отдельно упомяну последнюю новеллу, ЧТО-ТО С ЛЮБОВЬЮ (My Father's Paradise). Обвинённый в убийстве собственного отца, герой по имени Бибо распутывает дело и приходит к выводу, что здесь не обошлось без ангельского вмешательства. По ходу расследования он перебирает в голове воспоминания об отце - и одновременно сближается с ним, посещаемый в снах (а также в темнице) духом последнего:

Он был недоучившийся художник, фармацевт и богослов. Образование он последовательно недополучил в Болонье, Кембридже и Геттингене. Он неплохо рисовал животных, у него был хорошо подвешен язык, и он красиво смешивал жидкости.
Вершиной своей карьеры он считал месяц работы барменом в Кейптауне.
Время от времени он приставал к той или иной экспедиции или миссии, исполняя взаимообразные обязанности художника, кока, фельдшера, переводчика, проповедника и фотографа.

Но действие странным образом закольцовывается, и на последних страницах уже неясно, кто перед нами: Бибо, сын Ваноски (ибо убит именно писатель) или же сам Урбино?..

Букстаграм

admin добавил цитату 5 месяцев назад
Варфоломей был королем. Не каким-нибудь Шестым или Третьим - даже и не Первым. А - Единственным. Власть его-простиралась.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
А вы наблюдали, как запоминают солнце подсолнухи, чтобы не забыть его до утра?..

В Умбрии… Там было огромное подсолнуховое поле, мимо которого мы поднимались в горы встречать восходы и закаты. Все знают, что подсолнухи всегда обращены к солнцу. Ловят каждый его лучик. Они даже его себе на мордочку срисовали, как дети. Мы шли мимо и улыбались им, а они нам. На закате, впрочем, они выглядели более собрано и озабоченно, как строй солдат, ждущий команды. Казалось бы, они должны были уловить его последний луч… и вдруг они всем строем отворачиваются от солнца, демонстрируя нам свои ровные стриженые затылки! Непонятно. Не обижаются же они на солнце?
Я только так сумел это себе объяснить: они подготовились встретить первый луч, а не провожать последний! Энергию закатного солнца они используют, чтобы развернуться к солнцу восходящему! Должно быть, в восходящем больше полезного им света.
Продолжение.
Дика не восприняла мою теорию, хотя что-то соображала в биологии, в отличие от меня. Но ее больше животные интересовали, а меня всегда больше растения привлекали. Я ей — про подсолнухи, а она мне — про коз. Почему, мол, они всегда ходят по склону в одну сторону? также неудобно, всегда в одну? Никогда не возвращаются… Я ей говорю, что это порода такая специальная, горная: правые ноги короче левых. А как же назад?? — беспокоилась за них Дика. Они же опрокинутся! Вот и приходится им всю жизнь ходить кругом, находил я подходящее объяснение. И она верила. Она была очень простодушна.

Понимаете, жизнь есть текст. Не дочитанный живущим. Но и текст есть жизнь! В каждой строчке должна таиться тайна будущей строки. Как в жизни — необъявленность следующего мгновения. Мы — не подсолнухи. Мы — козы.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Это было даже не интервью, а исповедь. Не знаю, почему он избрал для этого именно меня, может, потому, что я ему с первого взгляда не понравился. Не всему, наверно, в этой исповеди следует верить — я имею основания подозревать, что рассудок его уже не был вполне здрав. Так, на вопрос, как он относится к столь высокой награде, он ответил, что ожидал большую. «Какую же?» — не мог не спросить я. «Смерть», — спокойно ответил он. Но особенно взбесил его рядовой вопрос, над чем он сейчас трудится. «Слава богу, — вспылил он, — никогда я не был трудящимся!» Я поправился, как мог: что он пишет? «Пишут живописцы! Так что если я пишу, то пейзажи. Да что вы спрашиваете, если вы и того не прочли, что уже написано!» Я это понял так, что у него есть что-то неопубликованное. «Вряд ли, — отрезал он. — Впрочем, после каждого приличного писателя должно остаться что-нибудь достойное посмертной публикации».
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Сейчас у вас в моде фантастика, Герберт Уэллс, к примеру, «Машина времени»… Нет, это вы по молодости так строги: у него совсем неплохой слог; я бы даже сказал, приятен его именно английский привкус. Это теперь редкость. Такое детское удовольствие… Не Диккенс, конечно. Ну так, знаете, извините, конечно, но и мы с вами не Диккенсы. Ну почему же хамство, когда правда… Хотя не могу не согласиться, в правде всегда водился этот оттеночек дурного тона. Потому что не всякий вправе, хотя, с другой стороны, не каждому и дано…
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Мой герой не взорвался не почему-либо, а — потому что. Потому что всякая цель достигается для продолжения, а у него продолжения не было. Все у него сошлось в расчетах — и это оказалось все. Дальше — ничего. Не потому, что испугался, не потому, что помешали, а потому, что незачем уже, он и не взрывается…