Вера Панова - Кружилиха

Кружилиха

4.1
Читает Кваснюк Зоя
4 минуты 57 секунд
Альтернативные озвучки
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Действие романа "Кружилиха" происходит на крупном оборонном заводе в конце Великой Отечественной войны и в первые месяцы после победы. Война свела на Кружилихе, так называется завод, людей очень разных, но их объединяет стремление помочь фронту, сделать все для победы. Кончается война, налаживается мирная жизнь, и герои романа находят в ней свое место, свое счастье. Этот роман был удостоен Сталинской премии второй степени за 1947 год. Доп. информация: Общее время звучания: 09:42:00.

Лучшая рецензияпоказать все
Ullen написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

«Люди добрые» - так первоначально называлось это произведение, и я соглашусь с писательницей, что окончательное название гораздо лучше отражает стремительность бытия, вихрь событий и самой эпохи. Оно имеет отношение и к локальному уральскому прототипу завода – Мотовилихе, которая сыграла большую роль в годы войны.
Роман составлен из историй, из множества сюжетов и судеб, но все они объединены заводом, его работой, Кружилихой. Люди, добрые и недобрые, все ценны для автора, но все же на первый план Панова выводит общую цель, общую задачу. В связи с этим я испытываю двойственные чувства. В качестве «государственного мужа» я бы поддерживала и пропагандировала самоотречение индивидуумов ради общего блага, поддерживала их идейность и жертвование личными интересами. Как человек, родившийся в СССР и ныне живущий, я никак не хочу и не могу принять такую философию. Мне претит это подвижничество пчелы, служение муравья, безотказность винтика. По-моему, даже слово «вылечиться» не звучало по отношению к людям, а слово «подлечиться». «Подлечился» и бегом обратно, на работу.
Особенно жаль детей. Сейчас идет иногда даже агрессивный перекос внимания в сторону детей, а не родителей, а в романе явно видно, что не до детей вообще было, не до них.
Очень запомнилась цитата из спора, кто из героев больше отдает советской власти. Обвинение директору Листопаду: "Ты, может, и все отдаешь, так ты этого не чувствуешь. Ты радости много взамен получаешь. Сделка для тебя выгодная."
Вон оно как следует, не только отдавать надо, а еще и не радоваться. Все мучаются и жертвуют, и ты мучайся. Ишь, радоваться удумал. При этом в большинстве случаев автор не позволяет себе открытого осуждения героев, морализаторства «общественного суда». Он исподволь, тонко, примешивает свое мнение к видению поступков персонажей и читатель замечает ее истинное отношение. Тем не менее она своих персонажей любит и искренность эта в описании характеров подкупает. Характеры разнообразные, яркие, живые, непохожие. Роман интересно и переживательно читать, легкий язык, не так много советской пропаганды, как я предполагала, и позитивный настрой, несмотря на мрачные времена. Времена и условия тяжелые, но произведение чистое, наполненное энергией, созидательной силой. Вера в светлое будущее настолько сильная и побуждающая, что завидуешь такому настрою, хочешь смотреть вдаль таким же уверенным взглядом, несмотря на тяготы и лишения.
Образец крепкой, хорошей и незаслуженно забытой прозы. Жаль, что я не добралась до аудиоверсии, я прочитала книгу чересчур быстро.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
0 слушателей
0 отзывов
Ullen написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

«Люди добрые» - так первоначально называлось это произведение, и я соглашусь с писательницей, что окончательное название гораздо лучше отражает стремительность бытия, вихрь событий и самой эпохи. Оно имеет отношение и к локальному уральскому прототипу завода – Мотовилихе, которая сыграла большую роль в годы войны.
Роман составлен из историй, из множества сюжетов и судеб, но все они объединены заводом, его работой, Кружилихой. Люди, добрые и недобрые, все ценны для автора, но все же на первый план Панова выводит общую цель, общую задачу. В связи с этим я испытываю двойственные чувства. В качестве «государственного мужа» я бы поддерживала и пропагандировала самоотречение индивидуумов ради общего блага, поддерживала их идейность и жертвование личными интересами. Как человек, родившийся в СССР и ныне живущий, я никак не хочу и не могу принять такую философию. Мне претит это подвижничество пчелы, служение муравья, безотказность винтика. По-моему, даже слово «вылечиться» не звучало по отношению к людям, а слово «подлечиться». «Подлечился» и бегом обратно, на работу.
Особенно жаль детей. Сейчас идет иногда даже агрессивный перекос внимания в сторону детей, а не родителей, а в романе явно видно, что не до детей вообще было, не до них.
Очень запомнилась цитата из спора, кто из героев больше отдает советской власти. Обвинение директору Листопаду: "Ты, может, и все отдаешь, так ты этого не чувствуешь. Ты радости много взамен получаешь. Сделка для тебя выгодная."
Вон оно как следует, не только отдавать надо, а еще и не радоваться. Все мучаются и жертвуют, и ты мучайся. Ишь, радоваться удумал. При этом в большинстве случаев автор не позволяет себе открытого осуждения героев, морализаторства «общественного суда». Он исподволь, тонко, примешивает свое мнение к видению поступков персонажей и читатель замечает ее истинное отношение. Тем не менее она своих персонажей любит и искренность эта в описании характеров подкупает. Характеры разнообразные, яркие, живые, непохожие. Роман интересно и переживательно читать, легкий язык, не так много советской пропаганды, как я предполагала, и позитивный настрой, несмотря на мрачные времена. Времена и условия тяжелые, но произведение чистое, наполненное энергией, созидательной силой. Вера в светлое будущее настолько сильная и побуждающая, что завидуешь такому настрою, хочешь смотреть вдаль таким же уверенным взглядом, несмотря на тяготы и лишения.
Образец крепкой, хорошей и незаслуженно забытой прозы. Жаль, что я не добралась до аудиоверсии, я прочитала книгу чересчур быстро.

Dasherii написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

До чего же я благодарна играм на сайте за чудесную возможность прочитывать книги, до которых бы никогда и ни за что по своей воле не добралась. "Кружилиха" - как раз из таких. За невзрачным, неброским названием меня встретила живая, бьющая жизненным ключом история о людях, их слабостях и недостатках и всегда, в конечном итоге, об их доброте. Да, эта книга о доброте людской, о том, что в каждом из нас есть та теплота, которая покрывает и стирает все ошибочное и неприглядное, что может показаться при первом взгляде. "Кружилиха" оказалась книгой мудрой, настолько жизнеутверждающей и светлой, что на последних ее строках у меня внутри все трепетало от восхищения и какого-то чувства благодарности. Как хорошо, что есть такие книги)

HaddenCudweeds написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Эту книгу я читала долго, бросала и продолжала, после прочтения "Спутников", она показалась мне более сдержанной и скупой. Но главнаое, что я уяснила для себя, что любит Панова писать о сильных личностях, а сильные личности в ее романах, это те кто много и хорошо трудится на благо себя и страны, имеет твердые и непоколебимые принципы и убеждения и суждения, не позволяет себе легкомысленных поступков. Но самое интересное, что ее главные герои....как будто умеют читать в головах других людей и разгадывать их чувства, одновременно сами же они скупы в выражении чувств по отношению к самым своим близким людям. Вот такими я увидела в этом романе Нонну Сергеевну, Листопада и главного конструктора. Наверное, такими должны были быть в идеале все советские труженники советской страны. Жаль, очень жаль милую Клавдию, Лукашина и Тольку. Этим персонажем в стране, где ценится труд выше всего не место, они пережитки буржуазии. После этой книги я очень порадовалась, что эпоха советского осталась для нас позади.

admin добавил цитату 5 месяцев назад
Она заметила слезы, блеснувшие на его глазах, и сама заплакала от умиления. И многое, многое, в чем они, может быть, согрешат в будущем, они простили друг другу за эти слезы!
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Владимир Ипполитович вставал по будильнику в половине шестого. В шесть он пил чай: очень крепкий, очень сладкий, не очень горячий, но и не чрезмерно остывший, ровно два стакана и без крошки хлеба. Потом он выкуривал папиросу. Пока он пил чай и курил, нельзя было разговаривать, нельзя было громко дышать: он в это время обдумывал свои занятия на предстоящий день. Несколько блокнотов лежало перед ним; он делал в них пометки. В шесть тридцать он забирал свои блокноты и уходил из столовой в кабинет, сказав «спасибо» и поцеловав у безмолвной Маргариты Валерьяновны ручку.
До девяти он работал один; потом приходили конструкторы. Они звонили робко, входили тихо: они боялись главного конструктора. То, что он сосредоточил основную работу отдела в своей квартире, было для них мучением.
Под эту работу он отвел в квартире три самые большие и светлые комнаты. В них было очень тепло: Владимир Ипполитович страдал ревматизмом. Удобные столы, отличные лампы, техническая библиотека на четырех языках, телефон, ковры под ногами… Любой конструктор с радостью променял бы этот комфорт на неуютное, плохо отопленное помещение отдела на заводе, где сидели теперь только копировщики, — лишь бы уйти от неусыпного, придирчивого надзора главного конструктора.
Они не могли не восхищаться им, потому что то, что он делал, было великолепно. Они понимали, что не каждому инженеру выпадает счастье иметь такого учителя. Но они не могли не ненавидеть его, потому что они были люди, усталые люди, со своими недомоганиями, детишками, бытовыми неурядицами, заботами, — а он не хотел считаться ни с чьей усталостью и ни с чьими недомоганиями и заботами. Если кто-нибудь не являлся на работу по болезни, он воспринимал это как личное оскорбление.
— Я же работаю! — говорил он.
Он мог уволить человека неожиданно и без объяснений — за малейшую небрежность, за пустяковый просчет и просто из каприза. Дальнейшее было делом дирекции и профсоюза; выгнанный волен был переводиться в цех или совсем уходить с завода, главного конструктора это не касалось.
С работниками, которыми он дорожил, он был корректнее, чем с другими; но ни с одним не был ласков.
Для него не существовал общезаводской распорядок дня; своих работников он подчинил своему режиму.
В половине второго он вставал и уходил из кабинета. Это был знак, что конструкторы могут расходиться на обеденный перерыв.
За приготовлением его обеда наблюдала сама Маргарита Валерьяновна. На домработницу опасно было положиться. Не дай бог что могло произойти, если бы еда оказалась не по вкусу Владимиру Ипполитовичу: он не стал бы есть! А Маргарита Валерьяновна захворала бы от раскаянья… Он ел всего два раза в день и помалу, но пища должна была ему нравиться. На сладкое он съедал маленький кусочек пирожного домашнего приготовления. И в самые трудные месяцы войны, когда город питался горохом и льняным маслом, Маргарита Валерьяновна героическими усилиями добывала белую муку, ваниль, шафран и пекла мужу пирожное, без которого, по ее убеждению, он не мог обойтись.
После обеда Владимир Ипполитович немного отдыхал, затем опять уходил в кабинет — до полуночи.
— Мало спите! — говорил пользовавший его доктор Иван Антоныч. — В наши с вами годы, уважаемый пациент, спать надо больше.
— Я сплю позорно много, — возражал Владимир Ипполитович. — Эдисон спал четыре часа в сутки.
Над его столом стоял на полочке радиорепродуктор. Он был включен лишь настолько, чтобы звуки из эфира доносились как тихий шепот, — этот шепот не мешал Владимиру Ипполитовичу. Когда из репродуктора — еле слышно начинали доноситься позывные, всегда предшествовавшие приказу Сталина, Владимир Ипполитович включал репродуктор на полную слышимость и вызывал из соседних комнат своих конструкторов. Они входили, и он объявлял приподнято, с дрожью в руках:
— Сейчас будет приказ!
В первые месяцы войны, когда немцы захватили у нас большую территорию и подбирались к Москве, Владимир Ипполитович испытал мучительную горечь. У него не было сомнений в том, что захват этот временный, что победа останется за Советским Союзом; но горечь душила его. И теперь он брал реванш. Один летний вечер 1944 года, когда были переданы пять приказов, был для Владимира Ипполитовича одним из счастливейших вечеров в жизни. Январские победы Красной Армии в 1945 году возвращали ему молодость.
Иногда в нем проглядывало что-то похожее на сердечную доброту. Заметив, что у того или другого сотрудника глаза слипаются от утомления, он взглядывал на часы и говорил сухо и обиженно:
— Вы можете идти домой.
На часы взглядывал, чтобы намекнуть сотруднику: отпускаю-де тебя раньше положенного часа исключительно из сострадания к твоему жалкому положению.
Все-таки не каждый может трудиться так, как он. Да, не каждый.
Ему было семьдесят восемь лет.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
По требованиям любовной науки: мальчишек надо иногда целовать, чтобы они не впадали в отчаяние.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Знаете, что я вам скажу? - сказал Листопад. - Жить надо так, чтоб было сладкое. Обязательно.