Воронцов Владилен - Судьба китайского Бонапарта

Судьба китайского Бонапарта

15 часов 39 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Это первая в нашей стране книга о Чан Кайши (Цзян Чжун-чжэне), более 20 лет возглавлявшем в Китае режим, свергнутый в 1949 г о результате народной революции, и укрывшемся после этого с остатками своих войск на острове Тайвань. Каким образом он вошел в китайскую революцию, стал сначала одним из соратников Сунь Ятсена, а затем отошел от его линии? Как сложилась жизнь Чан Кайши и судьба его сына Цзян Цзинго, пробывшего в СССР 12 лет, комсомольца 20-х, завершившего свой путь на посту «президента» Тайваня? На эти и другие вопросы отвечает автор в написанной в жанре документальной публицистики книге, в которой использует новые, в том числе и архивные, материалы.

Лучшая рецензияпоказать все
metaloleg написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Пусть труд известного советского востоковеда и синолога и носит название "Судьба китайского Бонапарта", но касательно того, как выписана персона Чан Кайши, книге куда лучше бы подошла фамилия Талейрана. Уникальный по хитрости, изворотливости, беспринципности и прочим скользким качествам политик, умудрившийся умереть не после очередного покушения или заговора (а их на его веку хватало) а в почете и уюте, на посту главы Китайской Республики, то есть отдельно взятого острова Тайвань.

Судите сами, Чан Кайши всегда умудрялся так подавать свою фигуру, что всегда был или нужен в качестве символа или нужен в качестве проводника чьих-то других устремлений. Он был нужен китайским демократам из Гоминьдана в 20-х годах как представитель военных, он был нужен финансово-мафиозной олигархии припортовых провинций страны, как могущий бороться со всякими демократическими и коммунистическими тенденциями. Лавируя среди милитаристских клик, которые поделили тогда Китай он стал первым среди равных и был нужен другим, как арбитр не покушающийся на местечковые интересы и опять же как главный гарант статуса кво раздробленности. С началом японской агрессии он стал нужен как символ сопротивления агрессору, и этому служил даже какой-то балаганный культ личности, вроде обязательного вставания в кинотеатрах при его показе. Хотя с японцами Чан Кайши сражался с куда меньшим пылом (куда больше на словах), чем с коммунистами. Японцы это понимали, потому что такой генералиссимус был куда нужнее активного борца с ними, и до последнего они лелеяли надежду склонить Чана к сотрудничеству с ними. Коммунисты во главе с Мао Цзедуном объявили его в числе главных преступников Китая - а такие враги тоже нужны для сплочения рядов. И наконец американцам, несмотря на колебания Чан тоже пригодился как командующий Китая во время Второй Мировой и как проамериканский политический лидер после ее окончания. Даже бежавший на Тайвань он оставался своим "сукиным сыном" во главе этого "непотопляемого авианосца", что занимал стратегически важное положение на Дальнем Востоке. Правда одной части американской элиты он показался ненадежным в своем последнем пристанище и его пытались свергнуть, но Чан переживший немало подобных приключений в прошлом и тут сумел опередить заговорщиков за счет отличных спецслужб. И его оставили в покое.

Автор Чан Кайши явно недолюбливает, сказывается официальная позиция Советского Союза, считавшая его вечным представителем темных сил, где-бы генералиссимус не правил. И часто использует эпитеты вроде "нервный", "истеричный" и так далее. Но отдает должное его уникальному умению лавировать между политическими силами, экономическими интересами и великими державами. Хотя по характеру сам Чан был часто вспыльчив и падок на скороспелые расправы, что не очень-то вяжется с его политическими качествами, где терпение занимает отнюдь не последнее место:

Однажды по весне Чан Кайши ехал днем по дороге, встречались лишь редкие спутники. Но вот показалась группа во главе с офицером. Рекруты (их называли "добровольцами") двигались на сборный пункт. Они были связаны по шеренгам веревками, чтобы никто не сбежал. Такие сцены на дорогах нередко приходилось наблюдать иностранцам. Но Чан Кайши вышел из себя и жестоко избил офицера. Когда ему напомнили, что таковы китайские правила набора в армию, он тотчас сделал вывод: вина на генерале, ответственном за набор рекрутов, и также избил его. Через год генерала казнили...



Вообще, хорошая книга, достоверно показывающая тот хаос в Китае на протяжении почти сорока лет только в котором и могли существовать лидеры, подобные нашему дальневосточному генералиссимусу-талейрану.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
1 слушателей
0 отзывов
metaloleg написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Пусть труд известного советского востоковеда и синолога и носит название "Судьба китайского Бонапарта", но касательно того, как выписана персона Чан Кайши, книге куда лучше бы подошла фамилия Талейрана. Уникальный по хитрости, изворотливости, беспринципности и прочим скользким качествам политик, умудрившийся умереть не после очередного покушения или заговора (а их на его веку хватало) а в почете и уюте, на посту главы Китайской Республики, то есть отдельно взятого острова Тайвань.

Судите сами, Чан Кайши всегда умудрялся так подавать свою фигуру, что всегда был или нужен в качестве символа или нужен в качестве проводника чьих-то других устремлений. Он был нужен китайским демократам из Гоминьдана в 20-х годах как представитель военных, он был нужен финансово-мафиозной олигархии припортовых провинций страны, как могущий бороться со всякими демократическими и коммунистическими тенденциями. Лавируя среди милитаристских клик, которые поделили тогда Китай он стал первым среди равных и был нужен другим, как арбитр не покушающийся на местечковые интересы и опять же как главный гарант статуса кво раздробленности. С началом японской агрессии он стал нужен как символ сопротивления агрессору, и этому служил даже какой-то балаганный культ личности, вроде обязательного вставания в кинотеатрах при его показе. Хотя с японцами Чан Кайши сражался с куда меньшим пылом (куда больше на словах), чем с коммунистами. Японцы это понимали, потому что такой генералиссимус был куда нужнее активного борца с ними, и до последнего они лелеяли надежду склонить Чана к сотрудничеству с ними. Коммунисты во главе с Мао Цзедуном объявили его в числе главных преступников Китая - а такие враги тоже нужны для сплочения рядов. И наконец американцам, несмотря на колебания Чан тоже пригодился как командующий Китая во время Второй Мировой и как проамериканский политический лидер после ее окончания. Даже бежавший на Тайвань он оставался своим "сукиным сыном" во главе этого "непотопляемого авианосца", что занимал стратегически важное положение на Дальнем Востоке. Правда одной части американской элиты он показался ненадежным в своем последнем пристанище и его пытались свергнуть, но Чан переживший немало подобных приключений в прошлом и тут сумел опередить заговорщиков за счет отличных спецслужб. И его оставили в покое.

Автор Чан Кайши явно недолюбливает, сказывается официальная позиция Советского Союза, считавшая его вечным представителем темных сил, где-бы генералиссимус не правил. И часто использует эпитеты вроде "нервный", "истеричный" и так далее. Но отдает должное его уникальному умению лавировать между политическими силами, экономическими интересами и великими державами. Хотя по характеру сам Чан был часто вспыльчив и падок на скороспелые расправы, что не очень-то вяжется с его политическими качествами, где терпение занимает отнюдь не последнее место:

Однажды по весне Чан Кайши ехал днем по дороге, встречались лишь редкие спутники. Но вот показалась группа во главе с офицером. Рекруты (их называли "добровольцами") двигались на сборный пункт. Они были связаны по шеренгам веревками, чтобы никто не сбежал. Такие сцены на дорогах нередко приходилось наблюдать иностранцам. Но Чан Кайши вышел из себя и жестоко избил офицера. Когда ему напомнили, что таковы китайские правила набора в армию, он тотчас сделал вывод: вина на генерале, ответственном за набор рекрутов, и также избил его. Через год генерала казнили...



Вообще, хорошая книга, достоверно показывающая тот хаос в Китае на протяжении почти сорока лет только в котором и могли существовать лидеры, подобные нашему дальневосточному генералиссимусу-талейрану.

JohnMalcovich написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Чан Кайши в деталях

Основные пукты жизненного пути Чан Кайши:

Лидер партии Гоминьдан[Гоминьдан (Национальная партия)— политическая партия в Китае, созданная в 1912 г. Всегда старался если не быть, то казаться военным человеком. Участие в военных организациях был в приоритетах у него.
В частности, он входил в Военный совет при ЦИК Гоминьдана, созданный для объединения командования войсками по настоянию В. К. Блюхера, руководившего группой советских военных советников
Как же среди многих политических фигур выглядел Чан Кайши?
Он демонстрировал партии свои способности политического перевоплощения. То показывался перед аудиторией в гневе, то являл образ милосердия. А за словами следовали дела и тайные интриги. Под арест по сфабрикованным обвинениям попали 17 военачальников, в которых Чан Кайши усмотрел своих потенциальных соперников.
30 мая 1925 года в Шанхае произошли события, положившие начало национальной революции 1925—1927 гг. Английская полиция расстреляла демонстрацию, требовавшую возвращения Китаю «экстерриториального сеттльмента», где распоряжались англичане, опиравшиеся на местные милитаристские клики. После успеха Северного похода Национальная армия начала наступление на юг: прежде всего на Нанкин и Шанхай. В конце марта 1927 года части НРА вплотную подошли к Шанхаю. В городе вспыхнуло восстание под руководством коммунистов. Части Чан Кайши вошли в уже освобожденный город. Инициировал создание боевых отрядов.
Речь шла, помимо прочего, о создании специальных отрядов «защитников Цзяна (Чан Кайши)». Головорезам из этих отрядов вменялось выявлять и ликвидировать вожаков левого движения, коммунистов.
Чан Кайши давал обещания защитить рабочие отряды и профсоюзы и даже преподнес командованию дружин вымпел с надписью «В честь совместной борьбы». А в это время хорошо вооруженные отряды тайных обществ стали нападать на рабочие пикеты. Началась охота на людей. Взамен нападающие требовали постоянно повышающуюся плату за «охрану».
Когда попытки Чан Кайши миром заполучить от шанхайских капиталистов нужную ему финансовую помощь закончились безрезультатно, гоминьдановский лидер обратился за содействием к шанхайскому подпольному миру. Как нельзя кстати пригодились услуги гангстеров из общества «Зеленых», объединявшего до 100 000 преступников.
Люди из уголовного братства предпочитали действие уговорам: острие террора направлялось теперь не только против профсоюзов, но и против капиталистов. Похищали родственников воротил шанхайского бизнеса, за них взимались в виде выкупа огромные суммы денег. Прямое уголовное насилие позволило Чан Кайши заполучить около 50 миллионов долларов.
Не менее сложной проблемой, нежели политические, стала для Чан Кайши женитьба на дочери Чарльза Суна — одного из просвещенных деловых людей того времени — и свояченице Сунь Ятсена. Женитьба открывала для Чан Кайши заветные двери в салоны заправил финансового и промышленного мира Запада.
Однако у родителей невесты оставались сомнения: готов ли Чан Кайши стать христианином? Сумеет ли он побороть влияние сатаны? Ведь все его прежние увлечения — женщины легкого поведения! Чан Кайши отвечал, не колеблясь: «Да! Да! Он готов сделать все, готов изучать Библию, быть прилежным христианином». Мадам Сун сдалась.
Если конфуцианская книга «Цзя-юй» сравнивает отношения правителя с народом с отношением между всадником и лошадью, то Чан Кайши уподобляет Китай «пространству зыбкого песка», т.е. безмолвной пустыне.
Родоначальник движения пропагандировал идеал поведения гражданина его государства, который регулярно чистит зубы, моет тело, содержит в чистоте одежду, воздерживается от алкоголя, употребления опиума, табака, занимается физическими упражнениями. Если в «старой жизни, — рассуждал Чан Кайши, обращаясь к слушателям,— вы могли где попало харкать, мочиться, разводить невероятную грязь и никогда не мести под кроватями, то в новой жизни с такими варварскими привычками следует покончить».
Чан обращался к примерам из собственной жизни: «Каждый из вас должен понимать, что невозможно от рождения быть революционным вождем. Надо упорно трудиться, и каждый сможет быть таким, как я, жить такой жизнью, как я». Подобно Мао Чан хотел быть единственным светилом в небе над народом. Это мало кому нравилось.
Но среди советских советников нашелся и такой, кому бонапартизм Чан Кайши пришелся по вкусу. Полковник Власов благословил издание плаката, на котором были запечатлены его собственное изображение и образ милитариста Ян Сишаня — вожди вели за собой войска в сражениях с японцами.
Претендент в полководцы был отозван. Да, это тот Власов, который, будучи уже генералом, перешел на службу к фашистскому рейху. (Кстати, вот, возможно, одна из причин, по которой автор книги “Особый район Китая. 1942 - 1945 гг.” поменял фамилию на псевдоним Владимиров).
Сын Чан Кайши учился в СССР.
В прошлом комсомолец, член РКП(б) Цзян Цзинго, или Николай Владимирович Елизаров — псевдоним сына Чан Кайши в Советском Союзе, — заново проходил курс политической учебы, вспоминал азы этико-политического учения Конфуция, лежавшего в основе его воспитания в раннем детстве. Бегства, как такового не было.
Генералиссимус готовился к переезду на Тайвань — туда перебрасывались авиация, соединения ВМС, часть дивизий, возглавляемых верными диктатору генералами, также двигалась к Тайваню. На остров перебазировались войска численностью до 300 ООО человек. Туда же направлялись приходившие из США суда, американская военная помощь.
Там он и пробыл до самой смерти. Интересный факт — Чан Кайши запретил издавать свои мемуары на иностранных языках.

admin добавил цитату 5 месяцев назад
Как одно из необходимых следствий политики «де­шевой войны», которую проводил Чан Кайши, явилось ослабление китайско-бирманско-индийского театра воен­ных действий. Блестящую характеристику этому рай­ону военных действий дали У. Уайт и Э. Джекоби: «Это была какая-то невообразимая смесь мероприятий по обеспечению тыла сражающихся войск, взяточниче­ства, различных конфликтов, путаницы и трагического бессилия»