Цитаты из книги «Смилла и ее чувство снега» Питер Хег

20 Добавить
Хёг, Питер (род. 17 мая 1957 года в Копенгагене) - известный датский писатель, самым заметным его произведением стал роман Смилла и её чувство снега, опубликованный в 1992 году. Питер Хёг успел перепробовать множество профессий - моряка, артиста балета, альпиниста - до того, как стал литератором. Возможно, именно насыщенное прошлое позволило Хёгу описывать самые обычные, казалось бы, жизненные эпизоды в пронзительной, невероятно меланхоличной манере. Роман "Смилла и ее чувство снега" принес...
Нетрудно плыть на волне благополучия, когда уже установлено равновесие. Трудным является новое. Новый лед. Новый свет. Новые чувства.
Нам кажется, что страх имеет пределы. Это только пока мы не встретились с неизвестным. У всех нас есть безграничный запас ужаса.
Нервный срыв совсем не обязательно бывает срывом, он может наступить так, что ты тихо и спокойно погружаешься в равнодушие.
Нытье - это вирус, смертельная, инфекционная, распространяющаяся как эпидемия болезнь.
- Как ты думаешь, Смилла, мы сами все определяем в своей жизни?
- Только детали, - говорю я. - Серьезные вещи происходят сами по себе.
Когда слышу о том, что дети быстро забывают, что они быстро прощают, что они чувствительны, у меня это влетает в одно ухо и вылетает из другого. Дети умеют помнить, скрывать и убивать холодом тех, кто им не нравится.
Самое важное всегда говорится под конец. Как бы мимоходом. В дополнении к контракту. На полях.
Желание понять - это попытка вернуть то, что ты потерял.
Нельзя, чтобы ты шел просто ради того, чтобы переместиться из одного места в другое. Во время каждой прогулки надо идти так, словно это последнее, что у тебя осталось.
Пока ты молод, ты думаешь, что секс - это кульминация близости. Потом обнаруживаешь, что это едва ли начало ее.
Это один из тех дней, когда можно задать вопрос, в чем смысл существования, и получить ответ, что никакого смысла нет.
Влюбленности придают слишком большое значение. На 45 процентов влюбленность состоит из страха, что вас отвергнут, на 45 процентов – из маниакальной надежды, что именно на сей раз эти опасения не оправдаются, и на жалкие 10 процентов из хрупкого ощущения возможности любви.
К одиночеству у меня такое же отношение, как у других к благословению церкви. Оно для меня свет милости божьей. Закрывая за собой дверь своего дома, я всегда осознаю, что совершаю по отношению к себе милосердное деяние.
Мне он нравится. У меня слабость к неудачникам. Инвалидам, иностранцам, самому толстому мальчику в классе, тому, с которым никто никогда не танцует. Душой я с ними. Может быть, потому что я всю жизнь знала, что в некотором смысле всегда буду одной из них.
В первый раз это сродни тому чувству, которое возникает, когда обнаруживаешь, что ты не спишь, в то время как все вокруг спят. В равной мере одиночество и всемогущество.
Чтобы путешествовать, надо иметь дом, откуда уезжаешь и куда возвращаешься.
Обычно бывает так, что в домах, где чувствуешь себя хорошо, оказываешься в конце концов на кухне.
Когда человек вконец измучен, он неожиданно обнаруживает в глубине себя бездну веселого цинизма.
- Смилла. Как может быть, что у такой изящной и хрупкой девушки, как ты, такой грубый голос?
- Мне очень жаль, - говорю я, - если создается впечатление, что груб у меня только голос. Я изо всех сил стараюсь быть грубой во всем.
Глубоко внутри самой параноидальной подозрительности запрятаны человеколюбие и стремление к контакту, которые лишь ждут возможности проявиться.