Виль Липатов - Серая мышь

Серая мышь

4.1
1 прослушал и 1 хочет послушать 9 рецензий
5 часов 26 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Виль Влади́мирович Липа́тов (10 апреля 1927, Чита — 1 мая 1979, Москва) — русский советский писатель. Повесть "Серая мышь", в которой говорится об одном дне четырех пьяниц, написана от души, со знанием жизни, сочувствием. Написана эмоционально и прекраснейшим русским языком.

Лучшая рецензияпоказать все
Svetlana-LuciaBrinker написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

"Не дай мне бог!.."

Хорошей рецензии не получится - слишком много эмоций, они мешают постройке красивых ассоциативных рядов.
Алкоголизм - в моём представлении словно грозная непонятная тень. Почему одни мои знакомые, друзья детства и соседи, стали алкоголиками, а другие - нет? Пили ведь и те, и другие. Поровну! Один человек, побывавший так же глубоко, как Семён Баландин, и выкарабкавшийся из ямы в самый последний момент, с циррозом и диабетом, но без потери своей редкой, замечательной личности, говорил, что алкоголиками становятся наиболее ранимые. Привыкшие к ударам судьбы, но не нашедшие способа противостоять им.

"Ко всему ты, Витюшк, в жизни интерес имеешь, все тебе мило, кажно дело старательно производишь… Значит, сопьешьси!"

говорит мудрая женщина, Кланя Шестерня, героиня повести Липатова.
Я же думаю, дело всё же в каком-то энзиме, в обмене веществ. Хотя это никем не доказано.
Об этом человеке, моём близком, пострадавшем от алкоголизма, по его воспоминаниям, я написала рассказ "Бегемот". Если кому-нибудь интересно, вот он.
Возвращаясь к Липатову: он описывает ад, в котором находится алкоголик, невероятно правдиво, без оценки, но и не равнодушно, как скрытая камера, а как внимательный, мудрый товарищ. Который не знает, как помочь в таком горе.
В своё время я, изнемогая от сочувствия, прочитала «Москва-Петушки» Венедикт Ерофеев и «Вальпургиева ночь» Венедикт Ерофеев (последняя - шедевр). Я работала с алкоголиками на всех стадиях заболевания, наш сосед сверху повесился в делирии. Думаю, каждый из нас мог бы рассказать истории, связанные с алкоголем в его жизни. Чаще всего это позитивные воспоминания или забавные, порой нелепые. Но, думаю, у многих из нас имеется также хотя бы одна очень мрачная история об алкоголике. Хорошо, если это Стёпка-балбес из «Господа Головлевы» Михаил Салтыков-Щедрин , а не родственник.
Липатов позволяет заглянуть в прошлое его обречённой четвёрки. Например, о Иване Юдине сообщается, что

"С состраданием и виной перед его фронтовым прошлым смотрел поселковый народ на Ванечку Юдина, о пьянстве которого говорили давно устоявшейся, привычной фразой: «Ванечка-то, он ведь на войне спорченный»"

А о чудовищной перемене в судьбе Баландина узнаёшь из такого диалога:

"– А ты, Ульев, меня уважал?
– Шибко уважал, Семен Васильевич! – ответил Ульев, продолжая сидеть. – Мы от тебя, кроме пользы, ничего не видели…
– А что ты мне сказал, Ульев, когда я к тебе на первомайскую гулянку отказался прийти?
– Зазнался, говорю, Семен Васильевич.
– Во! Правильно!
Оторвав спину от забора, Семен Баландин опасно покачнулся, начал падать, но не упал, а побежал вперед и повис на плече Ивана Кандаурова. По инерции Семен прилег щекой на грудь Ивана, удержав равновесие, оттолкнулся от Ивана руками и снизу вверх заглянул в страшное лицо бывшего танкиста.
– Хорошие ребята меня приглашали, чтобы поделиться радостью, – сказал Семен, – а вот такие, как Ульев, из подхалимажа… А откажешь ему, на всю деревню крик: «Баландин не уважает рабочего человека!»
Семен Баландин еще раз опасно покачнулся, задержав падение на плече Витьки Малых, пронзительно посмотрел на приятелей и так зачмокал губами, точно сдувал муху с подбородка.
– Ты зачем меня приглашал, Ульев? – тоненьким голосом спросил Баландин. – Тебе чего от меня надо было? Ты отвечай! Чего тебе от меня надо было?"

Вот это, потребность доказать, что "не зазнался", проявить уважение, поддержать традицию, сыграло свою роковую роль. «Не надо подходить к чужим столам, /И отзываться, если окликают», - писал Высоцкий. Давать такие советы (даже себе) проще, чем следовать им.
В самый свой тёмный час Баландин, как ангела, ожидает... серую мышь. Что явится, "самая маленькая, шустрая, глаза бусинками, под кожей видно, как бьется сердце…" И совершит чудо, спасёт, как Зеленина. Но  "в доме Семена Баландина не живут маленькие серые мыши, им нечего есть", - подводит итог автор. Чудо не наступит. Единственный путь из ямы - медицинская помощь и очень много работы над собой. Стахановской. Каждый день, всю жизнь. Кое-кто решает, что оно того стоит.
Я бы, наверное, не смогла, не справилась бы. От конфет никак не откажусь, хоть и яснее ясного, что от них и помру. Вот бы пришла и ко мне серая мышь... А то ведь стыд такой! Неужто человек себе не хозяин?..
Сильнейшая книга и написана здорово!

Спасибо, Penelopa2 и sireniti ! А то бы положила в виш и когда-а ещё прочитала бы...

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
3 слушателей
0 отзывов
Svetlana-LuciaBrinker написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

"Не дай мне бог!.."

Хорошей рецензии не получится - слишком много эмоций, они мешают постройке красивых ассоциативных рядов.
Алкоголизм - в моём представлении словно грозная непонятная тень. Почему одни мои знакомые, друзья детства и соседи, стали алкоголиками, а другие - нет? Пили ведь и те, и другие. Поровну! Один человек, побывавший так же глубоко, как Семён Баландин, и выкарабкавшийся из ямы в самый последний момент, с циррозом и диабетом, но без потери своей редкой, замечательной личности, говорил, что алкоголиками становятся наиболее ранимые. Привыкшие к ударам судьбы, но не нашедшие способа противостоять им.

"Ко всему ты, Витюшк, в жизни интерес имеешь, все тебе мило, кажно дело старательно производишь… Значит, сопьешьси!"

говорит мудрая женщина, Кланя Шестерня, героиня повести Липатова.
Я же думаю, дело всё же в каком-то энзиме, в обмене веществ. Хотя это никем не доказано.
Об этом человеке, моём близком, пострадавшем от алкоголизма, по его воспоминаниям, я написала рассказ "Бегемот". Если кому-нибудь интересно, вот он.
Возвращаясь к Липатову: он описывает ад, в котором находится алкоголик, невероятно правдиво, без оценки, но и не равнодушно, как скрытая камера, а как внимательный, мудрый товарищ. Который не знает, как помочь в таком горе.
В своё время я, изнемогая от сочувствия, прочитала «Москва-Петушки» Венедикт Ерофеев и «Вальпургиева ночь» Венедикт Ерофеев (последняя - шедевр). Я работала с алкоголиками на всех стадиях заболевания, наш сосед сверху повесился в делирии. Думаю, каждый из нас мог бы рассказать истории, связанные с алкоголем в его жизни. Чаще всего это позитивные воспоминания или забавные, порой нелепые. Но, думаю, у многих из нас имеется также хотя бы одна очень мрачная история об алкоголике. Хорошо, если это Стёпка-балбес из «Господа Головлевы» Михаил Салтыков-Щедрин , а не родственник.
Липатов позволяет заглянуть в прошлое его обречённой четвёрки. Например, о Иване Юдине сообщается, что

"С состраданием и виной перед его фронтовым прошлым смотрел поселковый народ на Ванечку Юдина, о пьянстве которого говорили давно устоявшейся, привычной фразой: «Ванечка-то, он ведь на войне спорченный»"

А о чудовищной перемене в судьбе Баландина узнаёшь из такого диалога:

"– А ты, Ульев, меня уважал?
– Шибко уважал, Семен Васильевич! – ответил Ульев, продолжая сидеть. – Мы от тебя, кроме пользы, ничего не видели…
– А что ты мне сказал, Ульев, когда я к тебе на первомайскую гулянку отказался прийти?
– Зазнался, говорю, Семен Васильевич.
– Во! Правильно!
Оторвав спину от забора, Семен Баландин опасно покачнулся, начал падать, но не упал, а побежал вперед и повис на плече Ивана Кандаурова. По инерции Семен прилег щекой на грудь Ивана, удержав равновесие, оттолкнулся от Ивана руками и снизу вверх заглянул в страшное лицо бывшего танкиста.
– Хорошие ребята меня приглашали, чтобы поделиться радостью, – сказал Семен, – а вот такие, как Ульев, из подхалимажа… А откажешь ему, на всю деревню крик: «Баландин не уважает рабочего человека!»
Семен Баландин еще раз опасно покачнулся, задержав падение на плече Витьки Малых, пронзительно посмотрел на приятелей и так зачмокал губами, точно сдувал муху с подбородка.
– Ты зачем меня приглашал, Ульев? – тоненьким голосом спросил Баландин. – Тебе чего от меня надо было? Ты отвечай! Чего тебе от меня надо было?"

Вот это, потребность доказать, что "не зазнался", проявить уважение, поддержать традицию, сыграло свою роковую роль. «Не надо подходить к чужим столам, /И отзываться, если окликают», - писал Высоцкий. Давать такие советы (даже себе) проще, чем следовать им.
В самый свой тёмный час Баландин, как ангела, ожидает... серую мышь. Что явится, "самая маленькая, шустрая, глаза бусинками, под кожей видно, как бьется сердце…" И совершит чудо, спасёт, как Зеленина. Но  "в доме Семена Баландина не живут маленькие серые мыши, им нечего есть", - подводит итог автор. Чудо не наступит. Единственный путь из ямы - медицинская помощь и очень много работы над собой. Стахановской. Каждый день, всю жизнь. Кое-кто решает, что оно того стоит.
Я бы, наверное, не смогла, не справилась бы. От конфет никак не откажусь, хоть и яснее ясного, что от них и помру. Вот бы пришла и ко мне серая мышь... А то ведь стыд такой! Неужто человек себе не хозяин?..
Сильнейшая книга и написана здорово!

Спасибо, Penelopa2 и sireniti ! А то бы положила в виш и когда-а ещё прочитала бы...

Penelopa2 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Страшная это книга.
На мой взгляд, куда страшнее раскрученных триллеров и боевиков, хотя в ней нет привидений, зомби, кровь не льется литрами. А читаешь – и жутко становится.
Обычный день обычных российских алкоголиков
Начало 70-х. Сибирская деревушка Чила-Юл. Летнее воскресное утро. По главной улице идут четверо. Бывший директор сплавконторы Семен Баландин, бывший разведчик Ванечка Юдин, работяга Устин Шемяка и совсем юный молодожен, двадцатидвухлетний Витька Малых. Идут пить. Вот первая поллитра, она нужна срочно, потому что вконец спившийся Семен уже не может выдержать ни секунды лишней, у него настолько трясутся руки, что первый стакан он выпивает на четвереньках, как собака, лишь бы не разлить ни капли. Потом будет еще, еще, еще… Бутылок 6 выдует эта компания, выворачивая карманы в поисках завалявшихся гривенников, выпрашивая у односельчан, завершится день дешевым портвейном и на остатки – одеколоном вместе с настойкой календулы. Знаете, это совсем не смешно.
Страшно и то, что почти никто из сельчан ничего страшного в ситуации не видит. И старая учительница только тогда опомнилась, когда ее сын впервые пришел домой пьяненьким, а до того по старой дружбе нет-нет да и ссужала героев рубликом-другим. И жена Устина, мающаяся с сыном-придурком (и с чего это он такой уродился?). И жена Ванечки, которой нет пятидесяти, а выглядит старуха-старухой. И юная жена Витьки не видит ничего особенного в том, что муж пьет, а кто не пьет? И не верит старой бабке Клане Шестерне, которая утверждает, что сопьется ее Витька уже через два года. Откуда этой выжившей из ума бабке знать, правда? А у той всех трех мужиков водка забрала.
Страшен и сам конец. Засыпает Семен в своем пустом доме. И мечтает, что вылезет из щелки маленькая серая мышь, с дрожащим хвостиком, с бьющимся сердечком. И случится чудо в его жизни, он переродится. Так когда-то случилось с его приятелем, маленькая мышь неожиданно заставила громилу и хулигана изменить свою жизнь. Но…

Но в доме Семена Баландина не живут маленькие серые мыши, им нечего есть…

Elraune написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Сильная вещь.
Проблема, которая поднимается в этой книге, существует до сих пор и скорее всего будет актуальна ещё долгое время. Повесть захватывает всего одни сутки в красивом, живописном посёлке. Выходной, четверо дружков, едва продрав глаза, встречаются, дабы выпить на свежем воздухе. Быстро употребив купленный алкоголь, друзья отправляются разыскивать деньги на новую порцию, и день превращается в бесконечную вереницу бутылок и поисков копеек на новую. А герои постепенно теряют человеческий облик...
Попутно автор раскрывает личность каждого из героев и показывает, что сделал с ними алкоголь - кого-то уже погубил, кто-то ещё только встал на этот путь. Жадный, выпив, становится рубахой-парнем, добряк превращается в злого и агрессивного. Глядя на эту четвёрку, осознаешь, что подобную компанию и похожих личностей можно встретить в любом населённом пункте, стоит лишь посмотреть по сторонам. А ещё осознаешь, что день этот не единственный, что у многих людей так проходят ещё и ещё дни, похожие, словно куриные яйца, так проходит вся жизнь и становится страшно.
Если автор хотел показать всю мерзость пьянства, то ему это удалось. Написано очень реалистично, и хотя прошло немало времени с написания книги, но в этом плане ничего не изменилось. Совсем.

LiliyaGubich написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Автор поднимает очень серьёзную тему, актуальную как в прошлом веке, так и сейчас. Вот она - реальная действительность, жизнь без прикрас обыкновенных алкоголиков, основной задачей которых является бесконечный поиск "дозаправки". Виль Липатов показал всего один день, а ведь у подобных людей вся жизнь идентична этому дню. И не зря Семён Баландин ждёт неизбежного конца, который принесёт, наконец, ему облегчение. Ему, бывшему директору сплавконторы, имевшему семью, работу нет-нет, да и хочется утопиться. Он не может уже справиться с собой, со своей зависимостью. То же ждёт и Витьку Малых, но, к сожалению, ни он, ни его жена пока ещё не осознают этого. А бабку Кланю Шестерню, похоронившую трёх мужей-алкоголиков никто и слушать не хочет. Автору удалось с огромной точностью передать характер каждого героя, атмосферу небольшой сибирской деревушки.

pgauguin написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Читалось в сборнике "Деревенский детектив" Потрясающее впечатление как и от "Москва-Петушки" Ерофеева

admin добавил цитату 5 месяцев назад
С неожиданной пьяной силой Ванечка вырвался из рук Устина и Витьки, отскочив в сторону, рванул на груди спортивную майку с буквами «Урожай». Слабая материя поддалась так легко и охотно, словно давно ждала этого: с треском разъехавшись от горла до пупа, майка обнажила чудовищный, невозможный шрам на животе Ванечки Юдина: казалось, что желудок вынули, а вместо него возле самого позвоночника бугрилась клочковатая кожа, похожая на свежеразрезанное коровье вымя.
– Гляди, гады, каки раны у других имеются! – кричал Ванечка. – Гляди, как народ воевал!
...
– Гляди, народ, что Ванечка Юдин с фронту привез!
Глядели на изуродованного человека притихающее солнце, по-вечернему шелестящие тополя, красные рябины, мягкоцветные черемухи; заглядывали на смертельные раны река Обь, желторожие подсолнухи, дома, небо, белое облако; глядели и три брата Кандауровых, изуродованные лица которых были такими же, как Ванечкин живот. Они, братья, горели в танке, носящем имя «Смерть Гитлеру»; на теле братьев не было живого участка кожи, как и на лицах со сгоревшими веками без ресниц. Спокойно, безмятежно глядели братья на Ванечкину рану, и Ванечка понемногу затихал – перестал кричать, сделал попытку запахнуться в разодранную до пупа майку с отдельными буквами «о» и «ж», протрезвленно встряхнул головой.
– Не вы одне воевали! – тихо проговорил он. – Не вы одне в орденах да медалях!
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Мы, сказать тебе, сопля ты зеленая, тогда не то что в обороне стояли или наступление вели, а так себе – середка наполовинку, пришей нашей собаке хвост, подари ихней рыбе зонтик…
admin добавил цитату 5 месяцев назад
– Ты, льдиночка моя зеленая, дурак! – неожиданно сердито сказала бабка Кланя Шестерня. – Мало того, что ты самолично дурак, ты, окромя того, дураком, ровно одеялом прикрывашься, лежишь на дураке, ходишь под дураком и унутрь дурака потребляшь. Ты, льдиночка моя, знашь, как быстро сопьешьси?… В два года! Вот дай-ка я тебя глазом окину… У бабки Клани Шестерни на того, кто быстро спиватся, глаз-алмаз! Ну-кось, придвинь к бабке мордоворот и руку мне дай…
Скрюченными, костистыми пальцами бабка схватила Витьку за руку, отталкиваясь от крыльца палкой, еще немного выпрямила перегнутый старостью позвоночник, и Витька Малых впервые увидел глаза бабки Клани Шестерни. От неожиданности он всплеснул руками, восторженно захохотал:
– Ну, ты, бабка, даешь! Ну, ты шустра!
Серые глаза бабки были веселы и молоды, за восемь десятков лет не потеряли яростного цвета, были драчливыми и мудрыми одновременно, смешливыми, как у конопатой девчонки, и пронизывающими, как у знахарки; это были такие глаза, от которых становилось весело-превесело, спокойно-преспокойно, уютно-преуютно.
– За два года сопьешься, парнишша! – спокойно сказала Кланя Шестерня. – Грудка у тебя не так широка, как узка, нерв не такой сильный, как слабый, головеночка не так кругла, как дынечкой… Ко всему ты, Витюшк, в жизни интерес имеешь, все тебе мило, кажно дело старательно производишь… Значит, сопьешьси! Ты это, Анют, возьми на замет…
И тогда, захохотав навзрыд, упала грудью на крыльцо действительно светлая и прозрачная, как льдника, жена Витьки Малых – нарымчанка Анна. Молодая женщина смеялась от души, вытирая в уголках глаз восторженные слезы, – так тешило ее предсказание бабки Клани Шестерни. Да как было и не хохотать Анке, если она выросла в доме, где без водки не садились за стол. Родной отец Анки, старый сплавщик, всю жизнь выпивал перед едой здоровенный стакан водки, на праздники уничтожал по две бутылки, но никто не видывал его пьяным. Старик до сих пор не ушел на пенсию, хотя достиг шестидесяти девяти годов, был здоров и могуч, как старый осокорь; водка доставляла ему отдых после трудной работы, зверский аппетит и радость, и Анка за много лет привыкла к тому, что от ласкового, доброго, веселого отца остро попахивает алкоголем, и этот запах ей был привычно мил, как запах детства.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
...У приятелей были такие бледные лица, словно не существовало на земле солнца, кожа была так суха и припорошена пылью, точно на земле не было воды, одежда была такой серой, словно над землёй никогда не выгибалась разноцветной дугой радуга...
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Боже, какой он был здоровый, молодой, счастливый!.. Поиграет в футбол, примет в клубной кочегарке душ, пойдёт домой на длинных лёгких ногах. Перешагнув порог, поцелует жену, детей, переживаясь от счастья, усталости и здоровья, ляжет в кровать. Чистые простыни! Пододеяльник! Боже, какой он был здоровый, молодой, счастливый!