Василий Песков - Таёжный тупик

Таёжный тупик

4.4
1 хочет послушать 10 рецензий
5 часов 28 минут
Чтобы добавить аудиокнигу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Василий Песков – журналист и писатель, специальный корреспондент «Комсомольской правды» – хорошо известен читателям как автор книг о природе, о нашем Отечестве, о ярких и интересных людях. Произведения Василия Пескова удостоены многих наград, в том числе Ленинской премии. Василий Песков много путешествует по стране, побывал во многих уголках мира. Документальная повесть «Таежный тупик» – результат многолетних наблюдений за «робинзонадой» семьи староверов в горной Хакасии. В книге рассказывается об известной семье Лыковых, более тридцати лет прожившей в изоляции от людей. Впервые о таежной находке геологов мы узнали из газетной публикации в 1982 году. С тех пор автор первого очерка Василий Песков в течение семи лет посещал Лыковых. Рассказ о каждой поездке публиковался в «Комсомольской правде».

Лучшая рецензияпоказать все
sireniti написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Я помню эту семью. Очень смутно, но помню.  Когда читала книгу, то ощущение дежавю не проходило. Узнавала фразы, описания природы, людей. Просто, когда я  впервые услышала о Лыковых, то была ещё ребёнком,  и история воспринялась совсем не так, как сейчас. Да и вопросов, видимо, не вызвала никаких. 
Сейчас всё по-другому. Читать собранные воедино статьи и заметки об этой странной семье было очень интересно.  Вопросов возникало миллион, но многие из их раскрывались по ходу повествования.  

"Драма Лыковых уходит корнями в народную драму трехвековой давности, названье которой раскол."
Сейчас, честно, это звучит более понятно. Тогда, я не понимала, как можно вот так, ради веры, отречься от всего. Бога, как мы знаем, в Советском Союзе не было. И мне, советской школьнице, это было настолько чуждо и неприемлемо, что эти "дикари" недолго занимали мои мысли.
Но находились добрые люди, которым судьба этих староверцев не была безразлична. В их числе и автор этой книги- Василий Песков. 

Что побудило людей бросить всё и уединиться в местах, где трудно выжить, где не ступала нога человека? Где зима- это лютый холод и голод, а лето- гнус и тяжелейшая работа, чтобы подготовиться к достойному зимовью. Фанатизм.  Вера  в свою правоту, ненависть к старцу Никону, Петру...
Они живут почти как первобытные люди, с тем только отличием, что молятся по несколько  раз в день, да читают святые книги.  
 Их вера прочна, как кремень. Даже после многолетней дружбы с цивилизацией, они не поступились множеством принципов. "Нам это не можно".  "Не можно" было мыться, касаться других, есть определённую пищу и много еще чего. И всё же кое-в-чем пошли на уступки, люди то они не тупые, понимали, что в одиночку выжить тяжело. Тем более, когда семейство осиротело сразу на три человека. 

Конечно же, больше всего внимания в книге уделяется Карпу Осиповичу и Агафье,  оставшимся в живых отцу и дочери. Интересны их разговоры, размышления. О боге, о новом мире, о своей судьбе. 
Много времени уделяется быту. Мне,человеку дотошному, было очень интересно читать: как едят, в чём готовят, как добывают пищу, ведут хозяйство и прочее. 
Ну а так как Песков является моим любимым автором, то чтение было вдвойне приятным. Плюс сам автор раскрылся для меня ещё с одной, естественно, положительной стороны. 

Вывод! Читать! Обязательно читать всем, кому не чужда такая тема, кто любит качественную литературу и ценит человеческую доброту. 

Приятный бонус. Даже в электронном варианте присутствует множество фотографий. Память о семье Лыковых живёт. 

Прочитано в рамках МФМ-7 Клуба книгопутешественников - "Путешествия по тайге".

Спасибо огромное всем участникам. И отдельно- Жене russischergeist - нашему смелому проводнику.

Мы настоятельно рекомендуем вам зарегистрироваться на сайте.
24 слушателей
0 отзывов
sireniti написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Я помню эту семью. Очень смутно, но помню.  Когда читала книгу, то ощущение дежавю не проходило. Узнавала фразы, описания природы, людей. Просто, когда я  впервые услышала о Лыковых, то была ещё ребёнком,  и история воспринялась совсем не так, как сейчас. Да и вопросов, видимо, не вызвала никаких. 
Сейчас всё по-другому. Читать собранные воедино статьи и заметки об этой странной семье было очень интересно.  Вопросов возникало миллион, но многие из их раскрывались по ходу повествования.  

"Драма Лыковых уходит корнями в народную драму трехвековой давности, названье которой раскол."
Сейчас, честно, это звучит более понятно. Тогда, я не понимала, как можно вот так, ради веры, отречься от всего. Бога, как мы знаем, в Советском Союзе не было. И мне, советской школьнице, это было настолько чуждо и неприемлемо, что эти "дикари" недолго занимали мои мысли.
Но находились добрые люди, которым судьба этих староверцев не была безразлична. В их числе и автор этой книги- Василий Песков. 

Что побудило людей бросить всё и уединиться в местах, где трудно выжить, где не ступала нога человека? Где зима- это лютый холод и голод, а лето- гнус и тяжелейшая работа, чтобы подготовиться к достойному зимовью. Фанатизм.  Вера  в свою правоту, ненависть к старцу Никону, Петру...
Они живут почти как первобытные люди, с тем только отличием, что молятся по несколько  раз в день, да читают святые книги.  
 Их вера прочна, как кремень. Даже после многолетней дружбы с цивилизацией, они не поступились множеством принципов. "Нам это не можно".  "Не можно" было мыться, касаться других, есть определённую пищу и много еще чего. И всё же кое-в-чем пошли на уступки, люди то они не тупые, понимали, что в одиночку выжить тяжело. Тем более, когда семейство осиротело сразу на три человека. 

Конечно же, больше всего внимания в книге уделяется Карпу Осиповичу и Агафье,  оставшимся в живых отцу и дочери. Интересны их разговоры, размышления. О боге, о новом мире, о своей судьбе. 
Много времени уделяется быту. Мне,человеку дотошному, было очень интересно читать: как едят, в чём готовят, как добывают пищу, ведут хозяйство и прочее. 
Ну а так как Песков является моим любимым автором, то чтение было вдвойне приятным. Плюс сам автор раскрылся для меня ещё с одной, естественно, положительной стороны. 

Вывод! Читать! Обязательно читать всем, кому не чужда такая тема, кто любит качественную литературу и ценит человеческую доброту. 

Приятный бонус. Даже в электронном варианте присутствует множество фотографий. Память о семье Лыковых живёт. 

Прочитано в рамках МФМ-7 Клуба книгопутешественников - "Путешествия по тайге".

Спасибо огромное всем участникам. И отдельно- Жене russischergeist - нашему смелому проводнику.

strannik102 написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Мало кого из людей поколения постарше не взволновала газетная статья об найденных в глубинах заповедной Хакасской тайги людях — целой семье староверов. Фамилия Лыковы очень простая и лёгкая для запоминания, но вместе с тем и ничем не примечательная, чтобы навсегда врезаться в память, но вот запомнилась же с того самого далёкого конца семидесятых, со времён появления первой публикации о этих людях в "Комсомолке". Статьи о них появлялись в этой газете наверное ежегодно, но затем острота информации постепенно сошла на нет, и лично я, например, попросту потерял судьбу последней из рода Лыковых из виду. Прочитанная буквально залпом и запоем книга заставила сесть к монитору и ввести в поисковую строку "староверы Лыковы"...

Конечно во всей этой истории более всего волнует и поражает воображение человеческое упорство по многолетнему (и многозимнему!) выживанию в глухой сибирской тайге. Зимой морозы ого-го!, летом гнус и дикие звери, а полная автономия и абсолютное отшельничество предполагают, что ты напрочь оторван от внешнего мира и не пользуешься никакими внешними предметами и устройствами! Их просто нет, этих самых простых предметов и приспособлений. Как говориться, с чем ушёл в тайгу, с тем и остался. И длится эта отшельническая история более 30 лет (это на момент открытия Лыковых геологами в 1978 году)!

Конечно эти люди всё равно были обречены. Если бы не начали принимать хоть какие-то крохи помощи от внешнего мира, от проклинаемых "никониан", от которых они бежали когда-то в своё полное отшельничество. И наверное немало было таких же религиозных фанатиков, которые подобно Лыковым ушли в глухие скиты да и сгинули там, не встреченные и не открытые никем и никому...

Фанатизм — думаю, что это основное стержневое понятие, на котором держится оставшаяся в тайге Агафья (кстати, в апреле 70 уже исполнится!). И история знает немало разных примеров и случаев проявления ярко выраженного истового религиозного фанатизма самой разной религиозной направленности. И последователи ислама, и христиане всех направлений и течений, и прочие религиозные "правые" удивляют и порой поражают мир проявлениями самых сильных и самых крайних поступков и действий, осеняемых знамёнами, хоругвями и лозунгами своей Веры. И ладно, когда эти проявления носят личный и индивидуальный характер (вот как у тех же Лыковых), но ведь сложность и беда состоит в том, что зачастую фанатики пытаются уволочь с собой в это своё "никуда" других, совершенно далёких от них людей...

Вернёмся к книге. А книга является по своей сути сборником всех тех публикаций Василия Пескова об этой семье. Наверное как-то уже обработанных им же и сведённых воедино в одну книгу, в один нетолстый томик. Читается очень легко, язык очень простой и доступный, автор умело пользуется всеми своими журналистскими приёмами и навыками, чтобы интерес во время чтения оставался самый прямой и непритворный. А довольно солидный фотоархив является и дополнительным источником информации, и просто любопытно взглянуть в глаза тех, кто упомянут или назван в этой книге.

Прочитано в рамках МФМ7 Клуба книгопутешественников

ohmel написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Марсианка с таежной заимки

Не знаю как вы, а я точно помню из своего детства развороты в "Комсомолке", где Василий Песков увлекательно рассказывал о путешествии в глубинку тайги, где оторванной от цивилизации жила Агафья Лыкова (да, именно она стала для меня главной героиней всей этой сибириады).
Оказывается, Песков собрал свои газетные материалы в сборник и издал их отдельной книгой (чистая компиляция, но она производит еще бОльшее впечатление, чем растянутые во времени газетные статьи, появлявшиеся в лучшем случае раз в полгода-год). Большой плюс книги в фотографиях, сделанных автором в разные годы.
Думаю, сюжет напоминать особо не нужно: 15 июня 1978 года группа геологов обнаружила семью староверов, которые в конце 30-х годов отделились от своих единоверцев и забрались в непроходимую тайгу. Отец Карп Осипович, два сына - Савин и Дмитрий, две дочери - Наталья и Агафья все эти годы жили в тесном семейном мирке, обрабатывали землю, собирали грибы и ягоды, ловили рыбу и изредка охотились, ну и самое главное - хранили веру.
Братья и сестра Наталья умерли один за другим в том же 1978 году. И у Пескова они только тени из воспоминаний отца и Агафьи. Кто они, какими были? Мы можем понять только отношение к ним сестры, не более.
Что увидел сам Песков в своей первой экспедиции? Дикари, живущие в полной антисанитарии. Скорее всего и сам журналист не до конца понимал, почему Капр Лыков увел свою семью в такую глушь. А поскольку я человек не религиозный, то не понимаю этого и я.
Агафья - не глупая, с чувством юмора, гибкая, но, как мне кажется, совершенно несчастная женщина. Она ведь не ущербна интеллектуально, а просто воспитана в каких-то домостроевских правилах. Но она была открыта всему новому. Да, у нее тоже были запреты, все эти "не можно", но она готова была учиться, узнавать и удивляться - лететь на самолете, ехать на поезде. Но, между тем, оказалась не достаточно гибкой, чтобы социализироваться.
То, что было не заметно в детстве, но стало явным сейчас, так это отношение Пескова к ситуации, к семье Лыковых и к самой Агафье. Любопытство, замешанное на непонимании и где-то даже отвращении к условиям, в которых они жили. Песков не смог убедить отца Лыкова перебраться к людям и, как мне кажется, это его сильно тяготило. Как и то, что ему не удалось убедить Агафью прервать свое отшельничество и уехать к родне, пойдя наперекор воле Карпа Осиповича.
И вот как раз роль отца в жизни Агафьи заставляет задуматься - насколько человек имеет право становиться богом. Я мать и очень часто задаюсь вопросом: как удержать баланс, как вырастить цельного, думающего и самостоятельного человечка? Не подавить, а развить. Дать чувство защищенности, но при этом не лишить права выбора. Научить отличать важное от наносного.
Жутко становится, если честно, когда начинаешь анализировать, насколько отец Лыков был самоуверен и самовлюблен, когда уходил в этот свой медвежий угол. Ведь, по сути, когда он умер, Агафья осталась не просто одна, она осталась выбирать без выбора - жить полноценной жизнью ее никто не научил.
Где-то год назад я читала исповедь Ромена Гари - его гениальнейшее "Обещание на рассвете" О любви к матери, о любви матери к сыну, которая преодолела все препятствия, которая дала крылья, но, при этом лишила ребенка стержня - оправиться от смерти самого дорого и, в общем-то, единственного важного в свой жизни человека писатель так и не смог.
Вот и здесь, та же ситуация. Могла ли Агафья уйти к людям? Да, в общем, ей не могло непреодолимо мешать отсутствие этого "благословения". Но кем бы она стала? Все время, пока держалась советская власть, к ней приезжали, ей помогали, но она была некоей диковинной зверушкой. Скорее всего, сама Агафья об этом не задумывалась но как итог - 74-летняя женщина проживает жизнь, запланированную ее отцом.
И вот как после этого не благодарить суфражисток, феминисток и ту же самую Клару Цеткин за то, что мы имеем право выбора?
пы.сы. Агафья тогда и сейчас...

red_star написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Жутковатая книга. При всей человеческой теплоте, которую испытывает к Агафье Песков, при всей ее непосредственности и сообразительности, нельзя не увидеть того, как жизнь в тайге без связи с людьми деформировала ее. Конечно, она не Каспар Хаузер, но…

В известной степени жизнь Лыковых напомнила мне сюжет фильма «Таинственный лес», однако там секта была заметно многочисленнее и смогла создать систему, воспроизводящую себя. А с Лыковыми, по сути, произошло то, что замечательно описал Джаред Даймонд в книге «Коллапс». Они вымерли как гренландские викинги, несмотря на титанические усилия и многолетний труд.

Было довольно печально наблюдать, как меняется тон очерков. Сначала это был сдержанный оптимизм, неподдельное любопытство, очевидное чувство новизны. Даже непонятная и быстрая смерть трех членов семьи не омрачила первого знакомства. А затем, на протяжении 1980-х, тон становится все более мрачным. Карп Осипович, хоть и казался похожим на Вечного Деда из Сибириады, скончался через шесть лет знакомства с Песковым и оставил Агафью одну, не дав своего благословения на переселение к родственникам. С этого момента тупик действительно стал тупиком.

В какой-то момент я подумал, что то удивление и непонимание, которое вызвало у Пескова знакомство с миром Лыковых, возникает у меня при чтении книги. Ведь мир Пескова, мир влиятельных газет и пытливых читателей, райисполкомов и перестройки – все это исчезло почти без следа.

Пожалуй, самым тяжелым, давящим было невероятное чувство одиночества, которое так осязаемо передал Песков. У меня такое чувство было однажды, на молдавско-румынской границе, когда доблестные сотрудники румынской погранохраны не пустили нас, сняли с автобуса, и мы зависли в пустом пространстве, ночью, вдали от человеческого жилья. Но это был лишь краткий эпизод, а представьте себе такую жизнь! Простите такую попсовую аллюзию, но, думаю, даже герою «Марсианина» Энди Вейера, сидевшему на сходной картофельной диете, было совсем не так одиноко, как Агафье в первую зиму после смерти отца.

Прочитано в рамках МФМ-7 «Путешествия по тайге».

platinavi написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

В начале 20 века семья Лыковых сбежала в Тайгу от суровых условий жизни, от угнетающей политики страны, от общества, от принуждения. Они поселились там, куда нет дороги, нет тропы, нет поселений. У них родилось трое детей, которые до зрелого возраста не видели других людей, кроме родителей. Все что у них было - это их православная вера, да труд.
Геологи расположились неподалеку со своей миссией, и конечно же были шокированы и поражены находкой. Василий Песков начал публиковаться «Комсомольской правде», рассказывая миру об этой удивительной и странной семье староверов.
Книга о жизни, о том, что реально происходило, хоть и кажется таким невероятным. Автор очень душевно относится и к семье Лыковых и к читателям данной истории. Очень живо рисуются перед глазами и далекие заснеженные края, и путешествие в "мир", и дикая природа, и лагерь геологов.
Мы совершаем очень интересный экскурс в прошлое и в Тайгу. От книги было не оторваться.

admin добавил цитату 5 месяцев назад
...тайга начала поглощать понемногу все, что было у нее отвоевано неустанным трудом, случайной жизнью, теплившейся тут сорок лет.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Драма Лыковых уходит корнями в народную драму трехвековой давности, названье которой раскол. При этом слове многие сразу же вспомнят живописное полотно в Третьяковке «Боярыня Морозова». В ее образе сфокусировал Суриков страсти, кипевшие на Руси в середине XVII века. Но это не единственный яркий персонаж раскола. Многолика и очень пестра была сцена у этой великой драмы. Царь вынужден был слушать укоры и причитания «божьих людей» – юродивых; бояре выступали в союзе с нищими; высокого ранга церковники, истощив терпение в спорах, таскали друг друга за бороды; волновались стрельцы, крестьяне, ремесленный люд. Обе стороны в расколе обличали друг друга в ереси, проклинали и отлучали от «истинной веры». Самых строптивых раскольников власти гноили в глубоких ямах, вырывали им языки, сжигали в срубах. Граница раскола прохладной тенью пролегла даже в царской семье. Жена царя Мария Ильинична, а потом и сестра Ирина Михайловна не единожды хлопотали за опальных вождей раскола.
Из-за чего же страсти? Внешне как будто по пустякам. Укрепляя православную веру и государство, царь Алексей Михайлович и патриарх Никон обдумали и провели реформу церкви (1653 г.), основой которой было исправление богослужебных книг. Переведенные с греческого еще во времена крещения языческой Руси киевским князем Владимиром (988 г.), богослужебные книги от многочисленных переписок превратились в некий «испорченный телефон». Переводчик изначально дал маху, писец схалтурил, чужое слово истолковали неверно – за шесть с половиной веков накопилось всяких неточностей, несообразностей много. Решено было обратиться к первоисточникам и все исправить.
И тут началось! К несообразностям-то привыкли уже. Исправления резали ухо и, казалось, подрывали самое веру. Возникла серьезная оппозиция исправлениям. И во всех слоях верующих – от церковных иерархов, бояр и князей до попов, стрельцов, крестьян и юродивых. «Покусились на старую веру!» Таким был глас оппозиции.
Особый протест вызвали смешные с нашей нынешней точки зрения расхождения. Никон по новым книгам утверждал, что крестные ходы у церкви надо вести против солнца, а не по солнцу; слово аллилуйя следует петь не два, а три раза; поклоны класть не земные, а поясные; креститься не двумя, а тремя перстами, как крестятся греки. Как видим, не о вере шел спор, а лишь об обрядах богослужения, отдельных и в общем-то мелких деталях обряда. Но фанатизм религиозный, приверженность догматам границ не имеют – заволновалась вся Русь.
Было ли что еще, усугублявшее фанатизм оппозиции? Было. Реформа Никона совпадала с окончательным закрепощением крестьян, и нововведения в сознании народа соединялись с лишением его последних вольностей и «святой старины». Боярско-феодальная Русь в это же время страшилась из Европы идущих новин, которым царь Алексей, видевший, как Русь путается ногами в длиннополом кафтане, особых преград не ставил. Церковникам «никонианство» тоже было сильно не по душе. В реформе они почувствовали твердую руку царя, хотевшего сделать церковь послушной слугой его воли. Словом, многие были против того, чтобы «креститься тремя перстами». И смута под названием раскол началась.
Русь не была первой в религиозных распрях. Вспомним европейские религиозные войны, вспомним ставшую символом фанатизма и нетерпимости Варфоломеевскую ночь в Париже (ночь на 24 августа 1572 года, когда католики перебили три тысячи гугенотов). Во всех случаях так же, как это было и в русском расколе, религия тесно сплеталась с противоречиями социальными, национальными иерархическими. Но знамена были религиозные. С именем бога людиубивали друг друга. И у всех этих распрей, вовлекавших в свою орбиту массы людей, были свои вожди.
В русском расколе особо возвышаются две фигуры. По одну сторону – патриарх Никон, по другую – протопоп Аввакум. Любопытно, что оба они простолюдины. Никон – сын мужика. Аввакум – сын простого попа. И оба (поразительное совпадение!) – совершенные земляки. Никон (в «миру» Никита) родился в селе Вельдеманове, близ Нижнего Новгорода, Аввакум – в селе Григорове, лежащем в нескольких километрах от Вельдеманова… Нельзя исключить, что в детстве и юности эти люди встречались, не чая потом оказаться врагами. И по какому высокому счету! И Никон и Аввакум были людьми редко талантливыми. (Царь Алексей Михайлович, смолоду искавший опору в талантах, заметил обоих и приблизил к себе. Никона сделал – страшно подумать о высоте! – патриархом всея Руси.)Раскол не был преодолен и после смерти царя Алексея (1676 год). Наоборот, уход Никона, моровые болезни, косившие в те годы народ многими сотнями тысяч, и неожиданная смерть самого царя лишь убедили раскольников: «бог на их стороне».
Царю и церкви пришлось принимать строгие меры. Но они лишь усугубили положение. Темная масса людей заговорила о конце света. Убеждение в этом было так велико, что появились в расколе течения, проповедовавшие «во спасение от антихриста» добровольный уход из жизни. Начались массовые самоубийства. Люди умирали десятками от голодовок, запираясь в домах и скитах. Но особо большое распространение получило самосожжение – «огонь очищает». Горели семьями и деревнями. По мнению историков, сгорело около двадцати тысяч фанатичных сторонников «старой веры».
Воцарение Петра, с его особо крутыми нововведениями, староверами было принято как давно уже предсказанный приход антихриста.
Равнодушный к религии, Петр, однако, разумным счел раскольников «не гонить», а взять на учет, обложить двойным казенным налогом. Одних староверов устроила эта «легальность», другие «потекли» от антихриста «в леса и дали». Петр учредил специальную Раскольничью контору для розыска укрывавшихся от оплаты. Но велика земля русская! Много нашлось в ней укромных углов, куда ни царский глаз, ни рука царя не могли дотянуться. Глухими по тем временам были места в Заволжье, на Севере, в Придонье, в Сибири – в этих местах и оседали раскольники (староверы, старообрядцы), «истинные христиане», как они себя называли. Но жизнь настигала, теснила, расслаивала религиозных, бытовых, а отчасти и социальных протестантов.
В самом начале образовались две ветви раскола: «поповцы» и «безпоповцы». Лишенное церквей течение «беспоповцев» довольно скоро «на горах и в лесах» распалось на множество сект – «согласий» и «толков», обусловленных социальной неоднородностью, образом жизни, средой обитания, а часто и прихотью проповедников.
В прошлом веке старообрядцы оказались в поле зрения литераторов, историков, бытописателей. Интерес этот очень понятен. В доме, где многие поколения делают всякие перестройки и обновления: меняют мебель, посуду, платье, привычки, вдруг обнаруженный старый чулан с прадедовской утварью неизменно вызовет любопытство. Россия, со времен Петра изменившаяся неузнаваемо вдруг открыла этот «чулан» «в лесах и на горах». Быт, одежда, еда, привычки, язык, иконы, обряды, старинные рукописные книги, предания старины – все сохранилось прекрасно в этом живом музее минувшего.
Того более, многие толки в старообрядстве были противниками крепостного режима и самой царской власти. Эта сторона дела побудила изгнанника Герцена прощупать возможность союза со староверами. Но скоро он убедился: союз невозможен. С одной стороны, в общинах старообрядства вырос вполне согласный с царизмом класс (на пороге революции его представляли миллионеры Гучковы, Морозовы, Рябушинские – выходцы из крестьян), с другой – во многих толках царили косная темнота, изуверство и мракобесие, противные естеству человеческой жизни.
Таким именно был толк под названием «бегунский». Спасение от антихриста в царском облике, от барщины, от притеснения властей люди видели только в том, чтобы «бегати и таиться». Старообрядцы этого толка отвергали не только петровские брадобритие табак и вино. Все мирское не принималось – государственные законы, служба в армии, паспорта, деньги, любая власть, «игрища», песнопение и все, что люди, «не убоявшись бога, могли измыслить». «Дружба с «миром» есть вражда против бога. Надо бегати и таиться!» Этот исключительный аскетизм был по плечу лишь небольшому числу людей – либо убогих, либо, напротив, сильных, способных снести отшельничество. Судьба сводила вместе и тех и других.
«Бегунов» жизнь все время теснила, загоняла в самые недоступные дебри. И нам теперь ясен исторический в триста лет путь к лесной избушке над Абаканом. Мать и отец Карпа Лыкова пришли с тюменской земли и тут в глуши поселились. До 20-х годов в ста пятидесяти километрах от Абазы жила небольшая староверческая община. Люди имели тут огороды, скотину, кое-что сеяли, ловили рыбу и били зверя. Назывался этот малодоступный в тайге жилой очажок Лыковская заимка. Тут и родился Карп Осипович. Сообщалась с «миром» заимка, как можно было понять, через посредников, увозивших в лодках с шестами меха и рыбу и привозивших «соль и железо».
В 23-м году добралась до заимки какая-то таежная банда, оправдавшая представление общины о греховности «мира», – кого-то убили, кого-то прогнали. Заимка перестала существовать. (Проплывая по Абакану, мы видели пустошь, поросшую иван-чаем, бурьяном и крапивой.) Семь или восемь семей подались глубже по Абакану в горы, еще на полтораста верст дальше от Абазы, и стали жить на Каире – небольшом притоке реки Абакан. Подсекли лес, построили хижины, завели огороды и стали жить.
Драматические события 30-х годов, ломавшие судьбы людей на всем громадном пространстве страны, докатились, конечно, и в потайные места. Староверами были они восприняты как продолжение прежних гонений на «истинных христиан». Карп Осипович говорил о тех годах глухо, невнятно, с опаской. Давал понять: не обошлось и без крови. В этих условиях Лыковы – Карп Осипович и жена его Акулина Карповна решают удалиться от «мира» возможно дальше. Забрав в опустевшем поселке «все железное», кое-какой хозяйственный инвентарь, иконы, богослужебные книги, с двумя детьми (Савину было одиннадцать, Наталье – год) семья приискала место «поглуше, понедоступней» и сталаего обживать.
Сами Лыковы «бегунами» себя не называют. Возможно, слово это у самих «бегунов» в ходу и не было, либо со временем улетучилось. Но весь жизненный статус семьи – «бегунский»: «с миром нам жить не можно», неприятие власти, «мирских» законов, бумаг, «мирской» еды и обычаев.
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Более важным для меня, чем вопросы религии, был вопрос: а как жили?
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Допетровские времена вперемежку с каменным веком! Огонь добывают кресалом… Лучина… Летом босые, зимой обувка – из бересты. Жили без соли. Не знают хлеба. Язык не утратили. Но младших в семье понимаешь с трудом…
admin добавил цитату 5 месяцев назад
Нам не можно жить с миром…